Главная
Новости
Фотоальбом
Форум
Гостевая
Карта сайта
Главная » Общество «Трезвение» » Беседы на православном радио »

01.12.2017 | В честь дня небесной покровительницы Екатеринбург посетят два Патриарха

20.10.2017 | На Покров в Екатеринбургской епархии стартует информационно-просветительская кампания о Царской семье

30.08.2017 | СЕМИНАР по работе со страждущими и их родственниками в деятельности приходских обществ трезвости.

27.07.2017 | В Екатеринбургском духовно-просветительском «Царский» состоялось заседание Совета общественно-государственного движения «Попечительство о народной трезвости».

- -

«Трезвое слово» №2 (№14)

План работы Общества «ТРЕЗВЕНИЕ» на 2009 год

- -
Беседы на православном радио

- -  

Зрение пасхальное (рассказ А. П. Чехова "Казак")

Здравствуйте, дорогие братья и сестры! С вами в студии Алевтина Лежнина. Продолжаем наши передачи в школе трезвение и предлагаем вам послушать замечательный рассказ А.П. Чехова "Казак".

Арендатор хутора "Низы" Максим Горчаков, бердянский мещанин, ехал со своей молодой женой из церкви и вёз только что освящённый кулич. Солнце ещё не всходило, но восток уже румянился, золотился. Было тихо... Перепел кричал свои "пить пойдём! пить пойдём!", да далеко над курганчиком носился коршун, а больше во всей степи не было заметно ни одного живого существа.

Горчаков ехал и думал о том, что нет лучше и веселее праздника, как Христово воскресение. Женат он был недавно и теперь справлял с женой первую Пасху.

На что бы он ни взглянул, о чём бы ни подумал, всё представлялось ему светлым, радостным и счастливым. Думал он о своём хозяйстве и находил, что лучше и не надо, всего довольно и всё хорошо: глядел он на жену - и она казалась ему красивой, доброй и кроткой. Радовала его и заря на востоке, и молодая травка, и его тряская визгливая бричка, нравился даже коршун, тяжело взмахивавший крыльями. А когда он по пути закурил папиросу и выпил стаканчик, ему стало ещё веселее...

-Сказано, велик день! - говорил он. - Вот и велик! Погоди, Лиза, сейчас солнце начнёт играть. Оно каждую Пасху играет! И оно тоже радуется, как люди!

-Оно не живое, - заметила жена.

-Да на нём люди есть! - воскликнул Горчаков. - Ей-Богу, есть! Мне Иван Степанович рассказывал - на всех планетах есть люди, на солнце и на месяце! Право... А может, учёные и брешут, нечистый их знает! Постой, никак лошадь стоит! Так и есть!

На полдороге к дому, у Кривой Балочки Горчаков и его жена увидели осёдланную лошадь, которая стояла неподвижно и нюхала землю. У самой дороги на кочке сидел рыжий казак и, согнувшись, глядел себе в ноги.

-Христос воскресе! - крикнул ему Максим.

-Воистину воскрес, - ответил казак, не поднимая головы.

-Куда едешь?

-Домой на льготу.

-Зачем же тут сидишь?

-Да так...захворал... Нет мочи ехать.

-Что ж у тебя болит?

-Весь болю.

-Гм...вот напасть! У людей праздник, а ты хвораешь! Да ты бы в деревню или на постоялый двор ехал, а что так сидеть?

Казак поднял голову и обвёл утомлёнными, больными глазами Максима, его жену, лошадь.

-Вы это из церкви? - спросил он.

-Из церкви.

-А меня праздник в дороге застал. Не привёл Бог доехать. Сейчас сесть бы да доехать, а мочи нет...Вы бы, православные, дали мне, проезжему, свячёной пасочки разговеться!

-Пасочки? - спросил Горчаков. - Оно можно, ничего... Постой, сейчас...

Максим быстро пошарил у себя в карманах, взглянул на жену и сказал:

-Нету у меня ножика, отрезать нечем. А ломать-то - не рука, всю пасху испортишь. Вот задача! Поищи-ка, нет ли у тебя ножика?

Казак через силу поднялся и пошёл к своему седлу за ножом.

 

-Вот ещё что выдумали! - сердито сказала жена Горчакова. - Не дам я тебе пасху кромсать! С какими глазами я её домой порезанную повезу? И видано ль дело - в степи разговляться. Поезжай на деревню, к мужикам да там и разговляйся!

Жена взяла из рук мужа кулич, завернутый в белую салфетку, и сказала:

-Не дам! Надо порядок знать. Это не булка, а свяченая пасха, и грех её без толку кромсать.

-Ну, казак, не прогневайся! - сказал Горчаков и засмеялся. - Не велит жена! Прощай, путь-дорога!

Максим тронул вожжи, чмокнул, и бричка с шумом покатила дальше. А жена всё ещё говорила, что резать кулич, не доехав до дому, - грех и не порядок, что всё должно иметь своё место и время. На востоке, крася пушистые облака в разные цвета, засияли первые лучи солнца, послышалась песня жаворонка. Уж не один, три коршуна, над степью. Солнце пригрело чуть-чуть, и в молодой траве закричали кузнечики.

Отъехав больше версты, Горчаков оглянулся и пристально поглядел вдаль.

-Не видать казака... - сказал он. - Экий сердяга, вздумал в дороге хворать! Нет хуже напасти: ехать надо, а мочи нет...Чего доброго, помрёт в дороге...Не дали мы ему, Лизавета, пасхи, а небось и ему надо было дать. Небось и ему надо было дать. Небось и ему разговеться хочется.

Солнце взошло, но играло оно или нет, Горчаков не видел. Всю дорогу до самого дома он молчал, о чём-то думал и не спускал глаз с чёрного хвоста лошади. Неизвестно отчего, им овладела скука, и от праздничной радости в груди не осталось ничего, как будто её и не было.

Приехали домой, христосовались с работниками, Горчаков опять повеселел и стал разговаривать, но как сели разговляться и все взяли по куску свяченного кулича, он невесело поглядел на жену и сказал:

-А нехорошо, Лизавета, что мы не дали тому казаку разговеться.

-Чудной ты, ей-Богу! - сказала Лизавета и с удивлением пожала плечами.

-Где ты взял такую моду, чтобы свяченую пасху раздавать по дороге? Нешто это булка? Теперь она порезана, на столе лежит, пускай ест, кто хочет, хоть и казак твой! Разве мне жалко?

-Так-то оно так, а жалко мне казака. Ведь он хуже нищего и сироты. В дороге, далеко от дому, хворый...

Горчаков выпил полстакана чаю и уж больше ничего не ел и не пил. Есть ему не хотелось, чай казался невкусным, как трава, и опять стало скучно.

После разговления легли спать. Когда часа через два Лизавета проснулась, он стоял у окна и глядел во двор.

-Ты уже встал? - спросила жена

-Не спится что-то...Эх, Лизавета, - вздохнул он, - обидели мы с тобой казака!

-Ты опять с казаком! Дался тебе этот казак. Бог с ним

-Он царю служил, может, кровь проливал, а мы с ним как со свиньёй обошлись. Надо бы его больного домой привесть, покормить, а мы ему даже кусочка хлеба не дали.

-Да, так и дам я тебе пасху портить. Да еще свяченую! Ты бы её с казаком искромсал, а я бы потом дома глазами лупила? Ишь ты какой!

Максим потихоньку от жены пошёл в кухню, завернул в салфетку кусок кулича и пяток яиц и пошёл в сарай к работникам

-Кузьма, брось гармонию, - обратился он к одному из них. - Седлай гнедого или Иванчика и езжай побыстрее к Кривой Балочке. Там больной казак с лошадью, так вот отдай ему это. Может, он ещё не уехал.

Максим опять повеселел, но, прождав несколько часов Кузьму, не вытерпел, оседлал лошадь и поскакал к нему навстречу. Встретил он его у самой Балочки.

-Ну что? Видал казака?

-Нигде нету. Должно, уехал.

-Гм... история!

Горчаков взял у Кузьмы узелок и поскакал дальше. Доехал до деревни, он спросил у мужиков:

- Братцы, не видали ли вы больного казака с лошадью? Не проезжал ли тут? Из себя рыжий, худой, на гнедом коне.

Мужики поглядели друг на друга и сказали, что казака они не видели.

- Обратный почтовый ехал, это точно, а чтоб казак или кто другой - такого не было.

Вернулся Максим домой к обеду.

- Сидит у меня этот казак в голове, и хоть ты что ! - сказал он жене. - Не даёт покою. Я всё думаю: а что, ежели это Бог нас испытать хотел и ангела или святого какого в виде казака нам навстречу послал? Ведь бывает это. Нехорошо, Лизавета, обидели мы человека!

- Да что ты ко мне с казаком пристал? - крикнула Лизавета, выходя из терпения. - Пристал, как смола!

- А ты, знаешь, не добрая.

- Пущай я не добрая, - крикнула она и сердито стукнула ложкой, - а только не стану я всяким пьяницам свяченую пасху раздавать!

- А нешто казак пьяный?

- Пьяный!

- Почём ты знаешь?

- Пьяный!

- Ну и дура!

...Вечером, когда стемнело, ему стало нестерпимо скучно, как никогда не было, - хоть в петлю полезай! От скуки и досады на жену он напился, как напивался в прежнее время, когда был неженатым. В хмелю он бранился скверными словами и кричал жене, что у неё злое, некрасивое лицо и завтра же он прогонит её к отцу.

Утром на другой день праздника он захотел опохмелиться и опять напился.

С этого и началось расстройство. Лошади, коровы, овцы и ульи мало- помалу друг за дружкой стали исчезать со двора, долги росли, жена становилось постылой... Все эти напасти, как говорил Максим, произошли оттого, что у него злая, глупая жена, что Бог прогневался на него и на жену... за больного казака. Он все чаще и чаще напивался. Когда был пьян, то сидел дома и шумел, а трезвый ходил и ждал, не встретиться ли ему казак...


А теперь попробуем прокомментировать рассказ А.П. Чехова "Казак"". Это поможет глубже понять произведение.

Впервые произведение опубликовано в "Петербургской газете" в 1887 году. В рассказе Чехов выступает как удивительный мастер детали. Но на этот раз он не просто точен, но точен богословски.

Главный герой произведения Максим Горчаков, арендатор хутора "Низы", впервые встречает Пасху вместе с молодой женой. Праздник Пасхи - светлый, радостный, счастливый. Но на полдороге от церкви к дому почему-то у Максима от праздничной радости в груди не осталось ничего, им овладела скука?

Максим ещё не знает, что получил от Господа в главный Его праздник необыкновенный подарок - возможность видеть истинный смысл вещей - новое, преображённое зрение - прозрение. А земное его зрение стало меркнуть, весь веер земных красок свернулся: "Солнце взошло, но играло оно или нет, Горчаков не видел. Всю дорогу до самого дома он молчал, о чём-то думал и не спускал глаз с чёрного хвоста лошади. Неизвестно отчего им овладела скука, и от праздничной радости в груди не осталось ничего, как будто её и не было".

Но вот - вдруг, вмиг его смотрение перерастает в прозрение: привычный пейзаж рушится, его символы теряют свою мнимую красоту и радостность, когда Горчаков замечает больного казака: "У самой дороги на кочке сидел рыжий казак и, согнувшись, глядел себе под ноги".

Это новое преображённое пасхальное зрение позволяет увидеть главное в мнимо радостном пространстве привычного бытия - человека - больного, страдающего. Торжество воскресения Христа это не праздник обретения сверхмощной человеческой радости, наоборот, это благословенный день потери всех человеческих (физических, плотских) радостей, празднование обретения возможности видеть боль этого мира везде и всюду (ключом, паролем к видению этой боли, к обнаружению её становятся слова "Христос Воскресе", которыми герой рассказа приветствует сидящего казака), понять, что весь мир, как бы он не прятался за свои искусственные или мнимые счастья, есть Боль.

o Что ж у тебя болит?

- Весь болю.

Слова "Христос Воскресе" воскрешают, восстанавливают падшего, низменного (с хутора "Низы") человека, возносят его в своём покаянном страдании до сверкающих золотом куполов храма.

Как это происходит в рассказе А.П.Чехова?

Горчаков, узнав от казака о том, что тот болен, буквально поражён, изумлён этим известием: в его сознании не укладывается: как же так, у людей праздник, а казак хворает ?! Он готов помочь казаку в его беде, выручить его вылечить его.

Разве Христос не исцелял болеющих и страдающих? Разве священная Христова пасха не чудодейственное средство против болезни? Конечно, он выполнит просьбу казака и угостит его священной пасхой.

Но всё не так просто. Выполнить просьбу казака Горчаков не в состоянии. Не только потому что не велит жена: "Не дам я тебе пасху кромсать! С какими глазами я её домой порезанную повезу? И видано ль дело - в степи разговляться. Не дам! Надо порядок знать. Это не булка, а свячёная пасха, и грех её без толку кромсать".

Дело в том, что Горчаков ещё не готов совершить это духовное, Христово действие. Не в силах. Духовное действие подготавливается медленно, зреет. У тебя должно быть достаточно внутренних сил, чтобы совершить его. Горчаков в момент встречи с больным казаком и слаб и недостоин.

Да, он счастлив по-человечески и силён в своём человеческом счастье, но в этом, духовном случае людские силы не имеют цены. Здесь действует и ценится другое. Как обрести его?

Господь, показуя больного казака, говорит Максиму об этом. Горчаков застаёт казака в том состоянии, которое в православии именуют покаянным: "Христос Воскресе! - крикнул ему Максим. - "Воистину воскрес",- ответил казак, не поднимая головы".

Состояние казака можно проиллюстрировать словами из русских покаянных молитвословий, готовых, кажется, сорваться с воспалённых губ казака. Словно ещё миг и воззовёт он к Господу: "Откуда начну плакати окаянного моего жития? Кое же положу начало нынешнему рыданию". Больной казак, узнав, что Горчаков только что из храма, внутренне возводит Максима чуть ли не в ранг священника и через него готов (по тому состоянию, в котором его показывает Чехов, схожему с состоянием младенца во чреве матери: у самой дороги на кочке сидел рыжий казак и, согнувшись, глядел себе в ноги) обратиться к Богу: "На небо очи мои возвожу и духом весь предстою Ти, Отче небесный, но естество брения влечёт долу, и грехи мнози влекут душу в преисподню, Ты же, Творче и Создателю мой, яко Всемогущий и Милосердый, обнови мя, да воспоряю выну горе, якоже орёл, победно взывая Ти песнь: Аллилуйя".

Господь даёт Максиму видеть, как, из какой муки растёт, готовится будущее воскресение, при помощи казака воспитует в Максиме будущего внутреннего человека, которому ещё предстоит пройти через покаяние, через муки перерождения, которому ещё предстоит родиться.

Не здоровый, сильный, имеющий молодую жену, возвращающийся из праздничной церкви Горчаков, оказывается, счастлив во Господе, а немощный, находящийся вдали от дома, от родных, не имеющий силы доехать до церкви казак. Ибо он уже готов обратиться к Господу, он ближе к Творцу. А Горчакову предстоит долгий, скорбный путь пройти, пересмотреть многое в себе, многого лишиться (" Лошади, коровы, овцы и ульи мало-помалу друг за дружкой стали исчезать со двора, долги росли, жена становилась постылой..."), и много слёз пролить ("...ходил по степи, и ждал, не встретиться ли ему казак.."), дабы обрести радость воззвать к Господу: "Колико одежд раздеру, окаянный, и покоя достигну? Колико пепла возложу на главу срамную мою ине имам помышлений лютых? Коим вретищем покрыюся и не узрю беззаконий моих? Всуе мятуся, покаяния иский. Но Ты, Христе, рекший: без Мене не можете творити ничесоже, пройди во уды моя, словом Твоим разсецы каменную утробу мою, порази камень моего и источники слёз изведи!"

Это не его, Горчакова, праздник сегодня, а праздник казака, который сейчас, в сию минуту, в сей миг нуждается в священном хлебе Господнем - в освящённом куличе (нуждаться, а не иметь - праздник). Горчакову же в нём особой личной нужды нет. Дома со всеми как все и разговеется. Для него и его жены освящённый кулич не реальность Божия, которая должна реально присутствовать и действовать в земной жизни, например, помогать больному казаку, но некий "завёрнутый в белую салфетку" музейный экспонат, к тому же хранящийся в запасниках, извлечь который оттуда никоим образом невозможно: "Жена взяла из рук мужа кулич, завёрнутый в белую салфетку, и сказала: "Не дам! Надо прядок знать. Это не булка, а свяченая пасха, и грех её без толку кромсать". - "Ну, казак, не прогневайся! - сказал Горчаков и засмеялся. - Не велит жена! Прощай, путь-дорога!"...

Но где истинный путь-дорога, где настоящий дом? Праздник Христова Воскресения - это торжество обретения не дома, а только пути-дороги к нему - дому истинному. Это праздник не домашнего успокоения и уюта, но торжество пути - тяжёлого, но найденного, очевидного и единственного. "А меня праздник в дороге застал", - говорит казак. Истинный, духовный праздник - соприроден дороге и красен дорогой.

Для Горчаковых важно не реальное присутствие и действие Божие (дорога как символ живого, быстро меняющегося бытия), а порядок знать (дом - в данном контексте - как символ удобности, успокоенности и духовной неподвижности).

Встретил Горчаков казака " на полдороге к дому, у Кривой Балочки" . То есть Господь предоставил Максиму возможность выпрямить сой путь - направить его к Богу, прожить вторую часть жизни с Богом и по-Божьи.

В лице казака Горчаков, как ему думается, теряет самого Господа, возможно, хотел испытать их, Максима и его жену, "и ангела или святого в виде казака... навстречу послал".

Он не спит ночь, посылает слугу к Кривой Балочке, чтобы тот нашёл казака и отдал и ему кусок кулича и пяток яиц. Потом едет сам. Но нет нигде казака. Исчез казак, как будто его и не было.

Мысли о казаке не дают Максиму покоя: "И, как нарочно, казак всё не выходил из головы, и Максиму мерещились то его больные глаза, то голос, то походка..."

Так человечество с вознесением Господа тоскует о Нём, ищет Его, воспоминает Его в церковных службах. Как ученики Христа воспоминали по уходу в горницы Небесные каждое слово, каждый жест Господень, дабы воспроизвести всё, связанное с казаком (для него посланником Божиим, а может и самим Господом).

 

Так поразительно чеховское пасхальное зрение. Чехов, духовно точно расставляя акценты, создаёт для читателя возможность пережить акт преображения зрения - от рассмотрения к прозрению, приближает пространство рассказа к церковному пространству, которое есть пространство прозрения.

Верх - церковь, низ - хутор "Низы", сладость - кулич, горечь - Горчаков (фамилия героя). Знаток церковного чтения всегда с удовлетворением заметит после литургии, что дьякон глубоко опытен, ибо классически "держит лестницу", то есть читает священный текст с постепенным повышением тона, чуть-чуть приподымая последующее слово над предыдущим, и так - всё выше, выше. Таким образом, каждое слово в церковном чтении как духовном действии есть очередная, более высокая ступень на лестнице, восходящей в небо. Такое чтение суть прозрение в текст.

На этом мы закончим, до следующей встречи.

Трезвитесь, бодрствуйте с Богом!

 

Беседа подготовлена по материалам журнала "Литературная учеба",

- ст. А. Фурсова "Зрение Пасхальное".

 




Старый стиль 2Декабрь пятница Новый стиль) 15Декабрь Седмица 28-я по Пятидесятнице. Глас 2. Рождественский пост. Монастырский устав: горячая пища без масла. Cовершается служба, не отмеченная в Типиконе никаким знакомПрор. Аввакума (VII-VI до Р.Х.). Мц. Миропии (ок. 251). Прпп. Иоанна, Ираклемона, Андрея и Феофила (IV). Прп. Исе (Иессея), еп. Цилканского (VI) (Груз.). Прп. Афанасия, затворника Печерского, в Ближних пещерах (ок. 1176) и другого Афанасия, затворника Печерского, в Дальних пещерах (XIII). Св. Стефана Уроша, царя Сербского (1367). Сщмч. Матфея пресвитера (1921). Сщмч. Димитрия пресвитера и прп. Веры исповедницы (1932). Сщмч. Алексия, архиеп. Великоустюжского (1937). Сщмчч. Иоанна, Константина, Николая, Сергия, Владимира, Иоанна, Феодора, Николая, Николая, Павла, Сергия пресвитеров, прмч. Данакта, Космы прмцц. Маргариты, Февронии, Тамары, Антонины и Марии, мц. Матроны (1937). Прмц. Марии (1938). Мч. Бориса (1942). Евангельские ЧтенияТит., 301 зач., I, 15 - II, 10. Лк., 101 зач., XX, 19-26. Святитель Феофан Затворник. Мысли на каждый день года Свт. Феофан (Говоров), Затворник Вышенский (Тит. 1, 15-2, 10; Лк. 20, 19-26). "Кесарево - кесарю, а Божие - Богу"; всякому, значит, свое. В наше время вместо "кесарево" поставить надо "житейское", и сказать: житейское своим чередом, а Божеское - своим. А то все бросились на одно житейское, Божеское же оставляют назади. Оттого оно стоит не только не на своем месте, то есть, не на первом плане, как следует, но совсем забывается. Следствием этого забвения, будто не намеренного, есть потемнение его в сознании; а затем становится неясным и его содержание, и его основания. Отсюда слабость убеждения и шаткость веры; и потом отчуждение от нее и влияние всяких ветров учения. Этот путь проходит всякий особо, когда начинает нерадеть о Божием; этот же путь проходит и общество, когда оно в своих порядках, начинает не обращать внимания на то, чего требует от него Бог. Когда Божие отставлено на задний план, тогда в обществе начинает водворяться эмансипация от Божеских требований, - в умственном, нравственном и эстетическом отношениях, и секуляризация (служение духу времени) политики, обычаев, увеселений, а затем воспитания и всех учреждений. В настоящее время о том что Божие - не думают, не говорят, не пишут и даже в мысли не имеют, ни при каких начинаниях. Дивно ли, что при таком настроении, учения противные вере находят доступ в общество и что общество склоняется к повальному безверию? Молитвы Тропарь пророка Аввакумаглас 2Пророка Твоего Аввакума память, Господи, празднующе,/ тем Тя молим:// спаси души наша. Кондак пророка Аввакумаглас 8Возгласивый вселенней от юга пришествие Божие от Девы, Аввакуме богоглаголиве,/ и на Божественней стражи предстоянием/ слышания от светоносна Ангела/ Христово Воскресение возвестил еси миру,/ сего ради весело зовем ти:// радуйся, пророков светлая доброто. Тропарь преподобного Афанасия, затворника Печерского, в Ближних пещерахглас 3Блаженство плачущих получити желая,/ день и нощь непрестанно плакал еси,/ имея во уме час Судный,/ тем по кончине твоей обрел еси утешение на Небеси,/ преподобне Афанасие./ Подаждь и нам плакатися зде грехов наших выну,/ яко да плача безконечнаго избывше,/ тамо приимем вечное утешение. Кондак преподобного Афанасия, затворника Печерского, в Ближних пещерахглас 5Яко безсмертия тезоименит, по умертвии своем востал еси жив;/ показуя же, яко зело люта есть смерть, плакался еси горько.
© Сайт разработан мультимедиастудией Просветительского центра собора Александра Невского

Всероссийское Иоанно-Предтеченское Православное братство Трезвение Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет Православие.Ru Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 «Сестры» — Ново-Тихвинский женский монастырь Храм святителя Николая Чудотворца при УГГУ Просветительский центр собора Александра Невского Код кнопки:

   Время генерации страницы 0.04920 c.