Главная
Новости
Фотоальбом
Форум
Гостевая
Карта сайта
Главная » Общество «Трезвение» » Лекции, статьи, публикации. »

27.07.2017 | В Екатеринбургском духовно-просветительском «Царский» состоялось заседание Совета общественно-государственного движения «Попечительство о народной трезвости».

17.07.2017 | Подводим итоги, намечаем перспективы

14.07.2017 | Царские Дни (16 июля 2017)

29.06.2017 | Руководитель отдела по утверждению трезвости протоиерей Игорь Бачинин побывал в палаточном лагере следопытов «Княжества»

- -

«Трезвое слово» №2 (№14)

План работы Общества «ТРЕЗВЕНИЕ» на 2009 год

- -
Лекции, статьи, публикации.

- -  

Исцеление пьяницы

С. Цветков

Был в Петербурге довольно крупный серебряник. Он был человек семейный, и на 32-м году, когда у него было четверо детей, жена и старуха мать, начал пить запоем. В это время дела его шли блестяще, он имел капитал, много выгодных заказчиков. Петр Ермолаевич, как звали его, был человек тихий, хороший семьянин, и хотя со слабым характером, но добрый и  отчасти даже набожный. Пить он начал в компании приятелей, просиживать целые вечера в трактирах. Мало-помалу дошло до закрытия мастерской. В два с половиной года от достатка и приволья Петра Ермолаевича осталось одно воспоминание. Жене удалось как-то с детьми уехать на родину в деревню, а Петр Ермолаевич сделался настоящим «золоторотцем» в рубище, ночуя под забором или в ночлежном приюте.

Лет пять считался он горьким пьяницей, пропивая всякий грош, который ему удавалось достать. Казалось, он все потерял, а внешний вид указывал, что этому человеку не остается иного, как просить у Бога прекращения страдальческой  жизни.. Еще в хорошие времена своей жизни Петр Ермолаевич слышал об отце Иоанне Кронштадтском. А в одну из минут невольного (за отсутствием  «пятачка») отрезвления он вспомнил о кронштадтском пастыре...

«И у меня точно упало что-то внутри,- вспоминал Петр Ермолаевич, - так стало весело, радостно на душе, за все время моего пьянства у меня не было такого приятного душевного ощущения.. Я упал на колени, пробовал молиться - не мог, слова молитвы не шли на память... Я решил сейчас же идти пешком в Ораниенбаум, оттуда как-нибудь пробраться в Кронштадт».

Он направился к Балтийскому вокзалу.  Было лето, начинало смеркаться, и Петр Ермолаевич в ночь тронулся по шпалам в путь...Он шел бодро, на душе было легко, как не бывало с начала трактирного сидения. И все мысли, все надежды этого получеловека, почти потерявшего «образ и подобие», сосредоточивались на отце Иоанне, которого он никогда еще не видел и о котором никогда прежде не думал.

Пять лет пьянства, запоя со всеми ужасными их последствиями встали так живо предо мною, что я припоминал каждую мельчайшую вещь и даже то, на что прежде вовсе не обращал внимания. Душа разрывалась на части под тяжестью ужаснейших воспоминаний. За пять лет я ни разу не вспомнил о своих детях, жене, больной матери, а тут я готов был умереть, только бы раз взглянуть на них, услышать их голоса... Я не ел более суток, но забыл совершенно о голоде, и мои мозги сжимались при одних воспоминаниях прошлого пережитого, давно прошедшего... Я не хотел думать о старом, надо было обсудить будущее, но мысли помимо воли приковывались к самым отвратительным эпизодам моей порочной жизни, и я чувствовал холодную дрожь во всем теле. Незаметно на глазах навернулись слезы, перешли постепенно в рыдания, и, скрывшись, я почувствовал облегчение и бодрее продолжал путь...

Б
ыло около двух часов дня, когда Петр пришел в Ораниенбаум. Только здесь он вспомнил, что Кронштадт лежит на море, попасть в него нельзя, а гривенника за проезд на пароходе у него не было. Подаяний он не решался еще никогда просить, раньше он обращался только к знакомым. Как же просить у посторонних, первых встречных, да еще и дадут ли, позор нищенства придется пережить...

Невыразимая тоска охватила Петра Ермолаевича. Рядом с целью, почти у порога заветной надежды приходиться расстаться с мечтами, он думал уже пуститься вплавь до Кронштадта, но это было бы безумием, протянуть руку за милостыней он не мог ни за что, а даром на пароход не пустят. «Идти назад! Назад...».  Это «назад» звучало для Петра совершенно как «могила» или «смерть». В голове Петра мелькнула уже мысль о самоубийстве, мысль, встреченная им не только без ужаса, но почти дружелюбно, как вдруг внимание его привлекла толпа народа, бежавшего по направлению к пароходной пристани. «Отец Иоанн, отец Иоанн»,- слышал он кругом. Большого труда стоило Петру протиснуться в толпе так, чтобы взглянуть на своего избавителя, от которого теперь зависела вся его жизнь и будущность. Петр так сроднился теперь с мыслью о своем возрождении через отца Иоанна к новой жизни, что потерять эту надежду для него значило бы потерять все.

Тут он увидел приближавшегося пастыря, которого, казалось,  толпа несла на своих плечах...Он увидел это ясное, с выражением великой любви лицо священника и весь задрожал от волнения, объятый каким-то благоговейным трепетом...Отец Иоанн в это время поравнялся с ним.. Не помня себя от избытка чувств, охвативших его точно морским приливом, и не будучи в состоянии произнести ни слова, Петр упал на землю под ноги отца Иоанна. Рыдания сдавили грудь несчастного пьяницы, в глазах его потемнело, он лишился чувств...

Долго ли пролежал Петр без сознания, он и сам не помнит. Часы пробили полночь. Ушли последние поезда и пароходы, приходилось, прекратилось движение пассажиров, Ораниенбаум опустел и замер в ночной тиши, но Петр не уходил от морского берега, все чего-то ожидая, он видел, что дежурные на станции не спали и слышал отрывочные фразы, из которых мог заключить, что ждут экстренного поезда с отцом Иоанном.

Часы на станции пробили полночь, когда вдали показались три фонаря с яркими дрожащими огнями. Поезд мчался, и прежде чем Петр успел добежать до платформы, локомотив остановился, народу почти не было, но вагон, в котором сидел отец Иоанн, все-таки быстро окружали человек 20 людей Откуда они взялись, Петр никак понять не мог.

Почтенный пастырь быстро вышел из вагона, наскоро благословил стоявших и пошел по платформе к пароходной пристани, где стоял уже с разведенными парами экстренный пароход. Как и всегда, отец Иоанн был бодр, свеж, не чувствовал никакого утомления и на лице его светилась обычная приветливая улыбка.

«Батюшка», - простонал Петр, с трудом догоняя удалявшегося священника.

Отец Иоанн остановился и повернулся к бежавшему мелкими шагами оборванцу. Они встретились лицом к лицу...Петр почувствовал на себе взгляд батюшки, он не мог выдержать прилива чувств и упал в ноги, крепко ухватившись за рясу отца Иоанна.

«Встань, голубчик», - ласково, но твердо, почти повелительно, сказал пастырь, - пойдем на пароход.

Петр вскочил, как бы от действия электрического тока, и, не смея поднять глаз на священника, пошел сзади. На пути попадались встречные, подходившие под благословение, и Петру казалось, что они как-то враждебно на него смотрят, точно он провинился перед ними. Вот и пароход. Отец Иоанн, не оборачиваясь, прошел по трапу. «Пустят ли меня? - мелькнуло в голове Петра, но матрос, заметив его колебания, вежливо пригласил его: «Пожалуйте. Вы с батюшкой?

«Да с батюшкой», - повторил Петр и вошел на пароход.

Отец Иоанн указал место рядом с собой, и Петр машинально исполнил приказание, хотя сидеть рядом с батюшкой в его теперешнем состоянии он считал чуть ли не святотатством.

«Расскажи же мне свое прошлое. Как дошел ты до этих лохмотьев? Пил, верно?»

«Пил, батюшка», - рыдая, повторил Петр.

«Ничего, ты успокойся. Помни, что любящим Бога все во благо...Если ты потерял все, но помнишь и любишь Бога, ты еще ничего не потерял. Мало хорошего дойти до этого рубища через кабак, но кто знает, какими путями ведет нас Господь к Себе. Может быть, иначе ты никогда и не вспомнил бы о Боге, о Славе Его, для которой мы должны жить. Всякое дыхание хвалит Господа, травка и та Его хвалит, а ты человек, отец семьи, быть может, хозяин многих рабочих, ты сам забыл Бога и другим мешал его славить... Чем больше говорил батюшка, тем легче становилось на душе Петра, сердце его билось с такой силой, точно хотело разорваться, все существо было переполнено каким-то радостным трепетом.

«Для человека страшно духовное рубище, а не тленное. В лохмотьях можно быть глубоко счастливым и уготовить себе жизнь вечную, а в нищете духа никакие сокровища земные не дадут человеку ни счастья, ни спасения».

«Батюшка, я не пришел просить у вас помощи в нужде, я прошу только излечить меня от пьянства, от слабости к вину...- Излечи душу свою любовью к Богу и ближним, наполни сердце свое верою и любовью, а излечение от пьянства придет само собою. «Просите прежде всего Царствия Божия и Славы Его, а все остальное приложится вам»

-Батюшка, я хочу только христианской жизни или кончины в мире с Богом и людьми....

-Проси у Бога помощи с верою твердою, непоколебимо и решись исправить жизнь свою по учению святой Православной Церкви»...

Разговор продолжался в этом же направлении, Петр становился с каждым словом воодушевленнее, рыдания стихли, в голосе слышалась твердость, даже некоторая уверенность. Превращение из робкого, приниженного забитого оборванца в человека с твердой волею, решимостью и почти восторженностью совершилось так быстро, что недоставало только костюма, чтобы сделаться совершенно узнаваемым. Об этом превращении Петр до сих пор вспоминает, как о величайшей минуте в своей жизни. Он вырос в собственных глазах, он почувствовал в себе то человеческое достоинство, которое он обязан охранять пуще всего в жизни, и в душе своей ощущали наплыв небывалой еще радости. Когда пароход пристал к пристани, Петр не прятался уже в темноту и не опускал низко голову, напротив, он весь выпрямился, слегка откинув назад голову, и каждое движение сопровождалось такою уверенностью, точно его кто наградил большим орденом.  «Ты найди себе ночлег где-нибудь и завтра приходи к ранней обедне в собор. Мы помолимся с тобою, потом ты исповедуйся, причастись Святых Тайн и поезжай обратно в Петербург». Отец Иоанн протянул руку Петру, и он почувствовал присутствие бумажек. - Возьми, это тебе пригодится: тебе надо одеться и привести себя в порядок».  Петр хотел что-то сказать, протестовать, но  на пароход хлынула  уже толпа. Отец Иоанн в одну минуту оказался окруженным, и Петр не мог более до него пробраться.

Петр нашел в руке 94 рубля. Такой суммы он не имел уже несколько лет, но деньги нисколько не радовали его, и он совершенно равнодушно сунул их в карман своей дырявой куртки. Где-то на башенных часах пробило два, в Кронштадте все было закрыто и тихо, улицы пустынны. Начинало светать... Петр пошел бродить, отыскивая Андреевский собор. Ходить пришлось долго, пока на загоравшемся горизонте не обрисовался высокий купол и колокольня белого цвета. Обширная площадь, красивая железная решетка, безукоризненная чистота и мощный вид огромного, совсем нового, точно сейчас только выстроенного собора произвели на него отрадное впечатление.

Он поднялся по ступеням на паперть, стал на колени и принялся молиться. Долго простоял так оборванец, но никак не мог сосредоточить свои мысли на Боге, то приходят в голову мысли о прошлом, о приятной веселой компании в трактире, теперь у него есть деньги, он мог бы угостить всех, покутить как следует, начинает он обдумывать, спорить сам с собой, мечтать о будущем....

Пономарь открыл церковную дверь. Совсем рассвело. Начался чудный летний день. С первым ударом колокола потянулись к собору вереницей богомольцы. По всем улицам, примыкающим к собору, шла самая разнообразная публика: женщины с детьми, купцы, чиновники, офицеры. Петр диву дался: точно в Светлое Христово Воскресение народ спешит к заутрени.

Часы перед  литургией читал сам отец Иоанн. Петр сейчас же узнал этот характерный голос, который трудно забыть, если раз его слышал. Сердце Петра Ермолаевича преисполнилось таким умилением, что он хотел обнять весь мир, всех врагов своих, всех молившихся в этом храме. Глаза наполнились слезами, но это были слезы радости.

Когда кончилось богослужение, народ не повалил из Церкви, напротив, все остались на своих местах и только ближе столпились около амвона. Каждый ждал... Кто благословения, кто исповеди, кто имел просьбу к батюшке.

Петр потерял уже было надежду получить благословение отца Иоанна, как увидел его на амвоне. Батюшка снял облачение и был в рясе с большим крестом на груди.

Благословив всех общим крестным знамением на все стороны, отец Иоанн наклонился к некоторым, сказал что-то и стал затем смотреть в толпу, как бы ища глазами кого-то. Устремленный на батюшку взор Петра встретился с его глазами, и Петр почувствовал приглашение. «Пойдем, я тебя исповедую, а завтра за ранней обедней ты приобщишься Святых Тайн (о. Иоанн в течение 35 лет ежедневно совершал литургию: раннюю или позднюю)», - сказал о. Иоанн Петру. Они отошли в сторону к аналою. Петр опустился на колени...

Исповедь сопровождалась продолжительным наставлением пастыря, после чего он стал на колени рядом с Петром и помолился. Благословив затем исповедника, батюшка сказал: «Иди с миром и старайся не грешить. Не допускай прежде всего мыслей греховных; после мыслей придут дела худые, тогда труднее бороться, если почувствуешь тяжесть борьбы, что тебе не справиться самому со злом, беги к духовному отцу своему и проси приобщиться Святых Тайн. Это великое и всесильное оружие в борьбе с пьянством. Не стыдись перед священником назвать свой грех настоящим именем и не скрывай в душе своей, иначе нельзя получить прощения и силы к борьбе.

Впоследствии Петр много и охотно рассказывал о сильном душевном потрясении своем после исповеди. «Исповедь и благословение батюшки так переродили меня, что кабак потерял навсегда в моих глазах притягательную силу: за великое только наказание меня могут теперь послать в кабак, и если предложат на выбор: кабак или тюрьма - я без колебания предпочту последнее».

На другой день он причастился Святых Тайн, предварительно переменив свой внешний вид. Вернулся в Петербург вполне приличным человеком. Послал письмо жене: «Я благодаря Богу и отцу Иоанну Кронштадтскому, сделался опять человеком, - писал он жене, - возвращайся ко мне, забудь и прости прошлое, я твердо уверен, что Святая Православная Церковь не будет иметь больше основания считать меня своим заблудшим, погибшим сыном. С помощью Божией, я надеюсь вести трудовую жизнь христианина». Петр писал правду. На второй же день по возвращении в Петербург он без труда получил заказ для одного магазина. За аккуратное и безукоризненное выполнение и умеренные цены скоро завалили его работой. Жена тотчас исполнила требование своего мужа и ни разу впоследствии не сделала ему упрека, потому что поведение Петра не только не давала ей повода быть чем-нибудь недовольной, но, напротив, большей заботливости и предупредительности нельзя было и желать. Каждое воскресенье и праздник семья ходила в Церковь, каждый вечер посвящался чтению Священного Писания и молитве. Года через два Петр Ермолаевич открыл уже свой магазин, потом купил каменный дом, он ясно видел, что каждая его жертва на Церковь, каждая помощь бедным возвращается сторицею в виде хороших заказов, выгодных работ, и поэтому не скупился на добрые дела. Чем больше он раздавал, тем больше приобретал, оправдывая слово Священного Писания - рука дающего не оскудеет.                                                                    С. Цветков



Старый стиль 11Август четверг Новый стиль) 24Август Седмица 12-я по Пятидесятнице. Глас 2. Успенский пост. Монастырский устав: горячая пища без масла. Cовершается служба, не отмеченная в Типиконе никаким знакомМч. архидиакона Евпла (304). Мц. Сосанны девы и с нею Гаия, папы Римского, Гавиния пресвитера, Клавдия, Максима, Препедигны, Александра и Куфия (295-296). Прмчч. Феодора и Василия Печерских (1098). Прп. Феодора, кн. Острожского, Печерского (ок. 1483). Евангельские Чтения2 Кор., 183 зач., VII, 1-10. Мк., 5 зач., I, 29-35. Святитель Феофан Затворник. Мысли на каждый день года Свт. Феофан (Говоров), Затворник Вышенский (2 Кор. 7, 1-10; Мк. 1, 29-35). "Утром, встав весьма рано, вышел и удалился в пустынное место, и там молился". Вот урок рано вставать и первые часы дня посвящать на молитву, в уединении. Душа, обновленная сном, бывает свежа, легка и способна к проникновению, как свежий утренний воздух; потому сама собою просится, чтоб пустили ее туда, где вся ее отрада, перед лицо Отца небесного, в сообщество ангелов и святых. В это время удобнее ей это делать, чем после, когда уж налягут на нее заботы дня. Все Господь устраивает. Надо от Него принять благословение на дела, вразумление нужное и подкрепление необходимое. И спеши пораньше, пока ничто не мешает, наедине вознестись к Господу умом и сердцем и исповедать Ему нужды свои, намерения свои, и испросить Его помощь. Настроившись молитвою и богомыслием, с первых минут дня, целый день потом проведешь в благоговеинстве и страхе Божием, с мыслями собранными. Отсюда - осмотрительность, степенность и стройность в делах и взаимных отношениях. Это наград
© Сайт разработан мультимедиастудией Просветительского центра собора Александра Невского

Всероссийское Иоанно-Предтеченское Православное братство Трезвение Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет Православие.Ru Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 «Сестры» — Ново-Тихвинский женский монастырь Храм святителя Николая Чудотворца при УГГУ Просветительский центр собора Александра Невского Код кнопки:

   Время генерации страницы 0.04736 c.