Главная
Новости
Фотоальбом
Форум
Гостевая
Карта сайта
Главная » Методические материалы » Профилактика зависимостей » Для подготовки бесед, уроков и мероприятий » Писатели и поэты - за трезвость »

31.05.2017 | Мы — вместе: общественные организации Сибири объединяются.

14.05.2017 | В Екатеринбурге, в храме свт. Николая Чудотворца (при Уральском Горном Государственном Университете) прошло очередное заседание помощников благочинных по утверждению трезвости Екатеринбургской Епархии.

28.04.2017 | Форум «УТРО-2017»

28.04.2017 | Научно-практическая конференция Христианская антропология и психология в развитии человека

27.03.2017 | Говорить на одном языке: социально ориентированные НКО учатся взаимодействовать с органами власти и СМИ

- -
- -
Методические материалы

- -  

Рифмой в набат


Анатолий Передреев


Люди пьют

Самогон и водку,

Спирт, перцовку, портвейн, коньяк...

Шевеля кадыками, как воду,

Пьют -  напиться не могут никак.

Не беду,

Не тоску прогоняют:

Просто так -

Соберутся и пьют.

И не пляшут совсем,

Не гуляют.

Даже песен уже не поют.

Тихо пьют,

Как молятся, - истово,

Даже жутко -

Посуду не бьют...

Пьют артисты и журналисты,

И последние смертные пьют.

Просто так,

Просто так напиваются,

Ни причин,

Ни кручин - никаких.

Просто так,

Просто так собираются

В «Гастрономах» с утра -

«На троих».

Люди пьют -

Все устои рушатся.

Хлещут на смерть,

Не на живот!

Разлагаются все содружества,

Все сотрудничества

И супружества -

Собутыльничество живет.


Неизвестный автор


Пробил час деяний и свершений,

Друг! Не прячься за спины других.

Все зависит от твоих решений,

А не от намерений благих.


Пробудись! Твоей Отчизне больно!

Не война, не новая орда -

Смрад распространяя алкогольный,

Исподволь нагрянула беда.


Эту боль осмыслить должен каждый,

Выстрадать и в сердце и в душе:

Миллионы гибнущих сограждан,

Миллионы павшие уже...


Замысел коварен, подл и меток.

Как Мамай прошелся по Руси...

Миллионы не рожденных деток

Молят из грядущего: «Спаси!...»


Время вспомнить Господа заветы!

Не впадая вновь в самообман,

Наложи решительное «вето»

На наркотик вражий, на дурман!


Пробил час деяний и свершений,

Друг! Не прячься за спины других.

Жизнь зависит от твоих решений,

А не от намерений благих.



Неизвестный автор


Мне никогда не забудется

«Пастораль» родного села -

Пьяную мать по улице

Потупившись дочь вела.

А у колодца соседки

Кивали, им глядя в след:

Уж в детдом и то лучше Светке.

И куда глядит сельсовет!

Совсем Нюрка совесть пропила!

На поллитру детей променять!

Раньше Светка отца водила,

А теперь она водит мать!

Сапоги в колее дороги

Увязали, жижей давясь...

Вдруг разъехались в стороны ноги,

И упала мать прямо в грязь.

Улыбаясь, она лежала,

Задралось ее платье вбок,

И над нею похабно заржала

У пивнушки толпа мужиков.

И тогда зарыдала девчонка -

Исчерпалось терпенье к концу.

И вдруг стала ручонкой тонкой

Мать хлестать по тупому лицу:

-  Ты слышишь! Мне стыдно, мама!

Лучше умри, но не пей!

А мать ей в ответ кивала:

-  Убей меня, дочка, убей...

Гогот пьяный в толпе стал глуше,

А потом и совсем затих.

Видно что-то проникло в души,

Опустились глаза у них.

Одного аж перекосило,

С сердцем бросил он, искривясь:

- Господи! Мать Россия!

До чего же ты допилась!


Неизвестный автор


«Слышь, Федя, где рюкзак колхозный?

Возьмем картошку в гараже.

Пойдем, сынок, пока не поздно,

А то девятый час уже.

Декабрь - опять аврал у мамы,

Две смены с ночи до утра...

Поужинаем нынче сами.

Да не копайся ты, пора».

Он долго рассуждал дорогой

О том, чем кормится семья,

Не магазином, слава Богу,

А что картошка есть своя.

Придя в гараж, отец машину

Погладил ласково рукой.

Подумал, повернулся к сыну

И говорит ему: «Постой,

Я кое-что придумал, Федя,

 Ты здесь побудь пока внутри...

Я прогуляюсь до соседа,

А ты картошки набери.

Поговорю насчет резины...

Дверь я запру...» и он ушел

К соседу - мимо магазина,

Чтоб было, с чем присесть за стол.

...Проснулся дома на рассвете.

В прихожей свет, разбит трельяж...

Все тихо! Сына дома нету!

И вдруг, как обухом: «гараж!...»

Не помня как, полуодетый,

Добрался он до гаража.

Хрипел, как зверь: «Сыночек, где ты?!»

Стуча зубами и дрожа,

От ужаса землисто-серый,

Ключом нащупал щель замка...

Не глядя, как к железной двери

Примерзла голая рука,

Рванул...

Пронзителен и тонок

Замерших петель ржавый стон...

И в ледяных слезах ребенок

Упал со стуком на бетон...


...Скрипя, покачивалось тело

в петле ременной на крюке.

А в Пищеторг письмо летело:

«План снова выполнен везде».

В.И. Нагайцев

В колониях детских и детских домах

Судьбы разбитые схожи,

Потому, что папа все пил,

Часто мама пила,

Пили бабушка с дедушкой тоже.


Алкоголь...  Алкоголь

Всем несет только боль,

Жизнь детишек на муки похожа.

В семьях, папа где пьет,

С ним и мама все пьет,

Где пьют дедушка с бабушкой тоже.


И идет над страной стон глухою волной -

Детский плач, на мольбу похожий:

Просят маму: - Не пей,

Просят папу: - Не пей,

Просят бабушку с дедушкой тоже.


Но тогда лишь спокойна ребячья душа, -

Детство тоже на сказку похоже, -

Когда папа не пьет,

Когда мама не пьет,

Не пьют бабушка с дедушкой тоже.



В. Лебедев 


Двадцатый век. Сороковые.

Подставив раненую грудь,

Непокоренная Россия

Фашисту заступает путь.

И, утеряв рассудок здравый,

Предчувствует конец палач.

А под его пятой кровавой -

Расстрелы, пытки, детский плач.

...На трупах трупы, в небо глядя,

И вдруг у ямы на краю:

«Не убивайте меня, дядя,

А я вам песенку спою».

Дрожа и заикаясь, прямо

Из груды неостывших тел

Ребенок над сестрой и мамой

Зверью про зайчика запел.

...Восьмидесятые. Народы

страну прославили трудом,

Но все полнее с каждым годом

Не детским горем детский дом.

За что мальцу в четыре года,

Дают за совесть, не за страх,

Беду великого народа

Нести на тоненьких плечах?!

Проснувшись, плачет он ночами

И - рвется пониманья нить -

Не отдавайте меня маме,

Мне страшно, мама будет бить...

Очнитесь, люди: плачут дети...

...Скажи, великий мой народ,

За тех сирот фашист в ответе,

А кто за нынешних сирот?

О. Фокина


И нет войны, а дети сиротеют,

Тоскуя днем и плача по ночам.

И все никак приюты не пустеют,

Крепя печатью детскую печаль.

И цвет печати ярко-фиолетов,

И срок печали - явно не на час...

Что пользы в том, что крутится планета,

Когда огонь в родном окне угас?

И не красна пустышка-погремушка,

Не весела гармошка с бубенцом,

Когда не с мамой вышита подушка,

И первый гвоздь вколочен не с отцом,

И первый окунь выужен - не с братом,

И сласть-пирог разделен не с сестрой...

Ребенок мал, что б видеть виноватых,

А у «больших» не в планах домострой.

Как сын оценит слов дороговизну,

Коль мама пьет, а папа пьет и бьет?

Как назовет он Родину Отчизной?

Как Матерью ее он назовет?



Н.Абрамов


Слабоумные, не рожденные,

Перед Богом в чем ваша вина?

До рождения умерщвленные,

До зачатия обреченные

Чашу горькую выпить до дна.

Уже в утробе задыхаются

От алкогольного дерьма.

Подумать - сердце разрывается,

А папа с мамой пьют, не каются,

Их держит пьяная чума.

Олигофрены и дибилы,

Их с каждым годом больше рать.

Бьют точно в цель пары этила,

Взывают детские могилы:

Не пей, отец! Опомнись, мать!


* * *

Если слышу, что русский мужик

Жить не может без водки - не верю я.

Топят нас в этой дьявольской лжи,

Не считаясь с людскими потерями.


Проповедуют русский обычай,

Ложь вливая нам в мозг через уши,

И становятся легкой добычей

Неокрепшие детские души.


Держат истину в страшном секрете,

Кто порвет этот замкнутый круг?

И плетет свои мерзкие сети

Полупьяный смердящий паук.


Одурманенный жаждой наживы,

Измеряет все в звонкой монете,

Все его обещания лживы,

Плачут матери, жены и дети.


Кто за детские слезы в ответе?

Как без боли смотреть им в глаза?

Люди! Гибнет Россия, поверьте,

Захлебнувшись в вине и слезах!

Ю. Игнатенко

Вспоминается день далекий,

Детской памятью освещен:

Шум дождя, небритые щеки,

И еще, конечно, еще...

Запах водки, такой противный,

Память меркнет, теряю след...

Со стола мне в душу призывно

Смотрят карточки прошлых лет.

Разбираем их с мамой долго,

Я вникаю в ее рассказ,

Вот отец форсирует Волгу,

Снимок в форме - последний раз.

Снова всматриваюсь пристрастно,

Весь в сравнение погружен,

А ведь с первого взгляда ясно:

Я - как в зеркале отражен.

Здесь отец меня вдвое старше,

Плечи шире, острее взгляд,

Беспримерным пехотным маршем

До Берлина дошел солдат.

На других фотоснимках - мирных

Не обходится без вина.

Уходя, бутылки, как мины,

В наши семьи швырнула война.

Вспоминать все это несладко,

День тот страшный отца затмил,

Я тебя выискивал, папка,

Средь пришедших в сад за детьми.

Я считался твоей надеждой,

Что же, радуйся, оправдал.

Тоже пью регулярно, не реже,

Вот такая, папа, беда.

Утро сводит со мною счеты.

Знаю: с вечера не прощен.

Раздражают небритые щеки

И еще, конечно, еще...

Неизвестный автор

А для меня на Родину дорога -

Печальней всех иных моих дорог.

Что есть там у меня? Совсем немного:

Мой дядька, мой последний островок.

Он может все - опора баб и бабок:

И грабли сделать - летом всем нужны,

И печь подправить...

И когда б не слабость

Одна -

Ему бы не было цены!

Могу ли я объехать стороною

Его, покаясь после: виноват.

Отец мой крестный, он гордится мною

И каждой новой встрече, знаю, рад.

Ворота распахнет - увидит только...

Но чаще так бывает, что скрывать! -

Я к острову, а он ... а он затоплен...

Затоплен водкой, не к чему пристать.

На дне изба и утварь избяная,

И дядька тоже там, на самом дне.

Бутылка или банка жестяная

Блестят рядочком...

Что тут делать мне?

«Скажите - заезжал» прошу соседей

И выхожу ссутулясь за порог.

Ах, как ты ненадежен мой последний,

На Родине далекой островок.

Неизвестный автор

Скажи мне, брат, зачем мы так беспечны?

Не верим в Бога? Верим ли себе?

И кто сказал, что жизнь не будет вечной?

И что не будет рая на земле?



Скажи, зачем законы мирозданья

Мы попираем и войну ведем?

Не лучше ли заняться созиданьем?

Как пожелаем, так и заживем.



Скажи мне, брат, кто наши идеалы

Кому поверить и за кем идти?

Быть может заграничные вандалы

Укажут направление пути?



А может быть звать доллар - папой, мамой?

Быть может он наш главный идеал?

Продать цвет. мет,  леса, цветочек алый,

Все, что когда-то Родиною звал.



На деньги те купить побольше пива,

Вина и водки, что кому идет.

С друзьями сесть культурно и красиво

И незаметно время потечет.



Кому-то затянуться сигаретой,

Кому иглу, кому-то «косячок»,

Расслабить душу обстановкой этой

И наплевать на все через плечо.



Промчатся дни, года - в одно мгновенье,

И мы вернемся в наш реальный мир.

Любой заметит, не без сожаленья,

Как изменился настоящий мир.



Прогнил «авто», колеса все истлели,

Жена в морщинах, спросит: «Где ты был?»

-  Я пиво пил. Да, вроде, только сели...

«Иди, работай», мне прикажет Билл.



Что я смогу? Какие мои цели?

В глазах детей стоит упрек немой.

Я все пропил и мышцы ослабели,

И нет семьи, и дом уже не мой.



Скажи мне, брат, зачем мы так беспечны?

Не верим в Бога? Верим ли себе?

Кто, как не мы должны с Любовью вечной

Вернуть наш рай на матушке земле.

Сергей Викулов

Увидел свет

- Премного вам, товарищ,

благодарен

за угощенье! Только я не пью.

Чаек, кажись, хозяюшкой

заварен,

вот я себе стаканчик и налью.

Что, пил ли? Пил, товарищ,

было дело...

Да как еще! Ну, бросил все же, ша!

А то - жил - нé жил...

Все внутри сгорело.

Осталось тело, чую, только тело,

но испарилась полностью душа.

Ни мыслей, ни желаний нет...

Калека!

И вор притом, -

спросите у жены, -

чего б еще пропить - одно

кумекал...

И тем лишь был похож на

человека,

что по привычке, знать,

носил штаны.

А буйствовал!..

Бывало, мать-старушку

и женку - всех из дома...

и детей!

За что?

За то, что спрятали чекушку...

А спать ложиться стану - под

подушку

топор кладу: в дому полно чертей.

С утра опохмелиться - вся забота.

Бывало, каждый вывернешь

карман...

Компания - из этого ж болота,

деньжонок нет, а выпить всем

охота,

нальешь - о зубы брякает стакан.

И страшный ты для всех такой,

и жалкий.

И на тебя нормальный-то народ

глядит, как на собаку,

что на свалке

пугливо кость поганую грызет...

Бывало, скажешь что -

все ноль вниманья,

твой бред в расчет, конечно,

не берут.

А нынче сами кличут на собранья

и даже - доложу без

привиранья -

по имени да отчеству зовут!

В кино теперь хожу и в клуб...

Короче,

и я, как все, увидел белый свет.

И каюсь в том лишь только,

между прочим,

что, заливая окаянной очи,

я обокрал себя на столько лет!..


* * *

Вокзал. Платформа. Холодно и сыро.

Одета не по времени легко,

Она, я понял, провожала сына,

Надолго и, как видно, далеко.

Стояла перед ним в платочке синем,

Невысока - ему едва до плеч,

И все просила сына, все просила,

Писать ей чаще и себя беречь.


- Там будут горы, будет бездорожье...

- Ох, мам!...

- Ну, хорошо, ты не робей...

- Я поняла... Но будь поосторожней!

А главное, не пей, сынок, не пей!

И вновь:

- Бураны, слышно там, и вьюги,

- И ты уж одевайся потеплей:

Простудишься в два счета - не на юге...

А главное, не пей, сынок, не пей!


И снова:

- Много вас там будет всяких...

Иной, чуть что - пристанет, как репей.

Не спорь с таким, не доводи до драки...

А главное, не пей, сынок, не пей!


Не забывай отца, когда в компании

Поднять решишься с водкою стакан.

Не забывай...Он был хорошим парнем,

А стал каким - ты это знаешь сам.

Он сам себе, отец твой, пропасть вырыл-

Могилой обернулася она...

Вокзал. Платформа. Холодно и сыро.

И красный свет. И женщина одна.


* * *

Дядя Митя жил вольнее вольного:

В будни пил, а в праздники кутил.

Больше всех налога добровольного

Разобраться Митя уплатил.

Как в загул ударится, бывало,

Пятачок последний на ребро!

Отродясь у Мити не лежало

В сундуках какое-то добро.

Все спускал до нитки...


Дяде Мите

Можно бы в связи с заслугой той,

Памятник поставить на граните -

Бронзовый, а то и золотой.

Ибо добровольного налога

(а платил он сорок лет подряд)

Было бы на это даже много...

Но не удостоился, добряк.

То ли подзазубрилась лопатка,

То ли заболел каменотес...

Митя спит за ветхою оградкой,

Столбик деревянный в землю врос,

Жестяною звездочкой украшен,

Оплетен пожухлою травой...

Рядышком бутылка и стакашек,

Налитый водою дождевой.

Неизвестный автор

Не до веселья нам, не до веселья -

Теперь бы не расплакаться навзрыд:

Смотри: страна с тяжелого похмелья

В срамных рядах, потупившись, стоит.

Стоит за тем, что называют -

"русской".

Душа болит, душа - не голова;

Ведь вместе с водкой

в нас вливалась трусость,

Чтоб не рождались смелые слова.

Язык великий, подчиненный лести,

До неба лжепобеды возносил.

Не потому ль бежали мы на месте -

Бежали честно, не жалея сил.

Не время руки опускать бессильно!

Да, что потеряли, не вернешь...

Но все мы сможем, коль спасем

Россию от лжи, а водка это та же ЛОЖЬ.




Андрей Вознесенский


СОН
иронические стихи

Человек проснулся трезвый -

он не врезал,

не дерябнул поллитуры

с гением литературы,

с настроенья неважнецкого

не набрался под Жванецкого,

бормотухи роковой

не занюхал рукавом,

вышел в путь без "посошка".

Жив пока.



Странен мир безалкогольный.

И стоят среди страны,

как холмы без колоколен,

безбутыльные столы.



В этом что-то событийное.

Или снится в забытье ему?

Его бывший собутыльник

на работе - как будильник.



Сократился рост дебилов.

Входят любящие в дом:

"Давай, милый, без бутылки

двойняшек заведем".



Трезвый шеф приходит

в трест.

И водопроводчик трезв.

И высокие персоны

протрезвели от трезвона.

Не двоятся, не троятся

показатели реляций.

Вежлив, как миссионер,

трезвый милиционер.



"Автор, сам ты, видно, выпил

сильно в лучшие года?

Красный нос горит,

как вымпел, -

вряд ли символом труда!".



Изменения целебны.

Вытрезвитель сорвал план.

В церквах служатся

молебны

по вернувшимся мужьям.



Свадьба чокается чаем.

Сократилось число "чаек".

И никто ни хочет, трезв,

засолить всю реку Днестр.

Сколько пропили, соколики!

Сколько с этих пьяных слез

сквозь универмаг в

Сокольниках

миллионов пронеслось!



Набирает правда силу.

Вся надеждами полна

протрезвевшая Россия,

ясноглазая страна.

Ю. Морозов

Предо мною рассеялся мрак,

Стало легче и радостней жить.

Раньше выпить я был не дурак,

А теперь не дурак, чтобы пить!

Неизвестный автор

ПОСЛЕДНЕЕ ПОЖЕЛАНИЕ "ИВАНАМ"...


Мы славно гуляли в республике вашей,

Мы доллары черпали полною чашей.

Пока вы тут пили, мы вас разорили,

Заводы продали, богатыми стали.



И вам всем «здоровья», «живите богато»,

А мы отправляем ресурсы на запад.

И чтобы ни крошки у вас не осталось,

И чтобы здоровых детей не рождалось.



За ваши ресурсы дадим мы вам шприцев,

И спирта цистерны, до смерти упиться.

Наркотики в вены вливайте «богато»,

Валяйтесь, как свиньи, вблизи вашей хаты.



Для нас вы все быдло: дерьмо, папуасы,

Зачем папуасам земные запасы?

Вы слышите, свиньи, мы стали богаты,

Мы скоро отнимем у вас ваши хаты.



Дадим казино, сигареты, секс-фильмы.

Курите и пейте, рожайте дебильных.

Больные, уроды для нас не опасны -

Мы их уничтожим поддельным лекарством.



Вы все постепенно умрете бомжами,

И долю такую вы выбрали сами.

И ваша земля нам нужна без народа.

Мы вас похороним в любую погоду.



Так будьте «здоровы», «живите богато»,

Насколько позволит вам ваша зарплата.

А если зарплата вам жить не дозволит -

Так вешайся, быдло, - никто не неволит.

Борис Кардаш

Очнись, Россия

Не пора ли, братья,

Нам снова взяться за мечи,

Собраться под знамёна ратью

Для смертной праведной сечи.

Очнись, Великая Россия!

И с пьяных четверенек встань.

Довольно алчным ханам змия

Платить чудовищную дань!

Быть или пить - всего два слова,

Но в них душою мы горим.

Вот наше поле Куликово,

Вот где за Русь мы постоим.

И если хочешь ты Отчизне

Хмельные путы разорвать,

Вернуть народ свой к трезвой жизни -

Возьми свой меч, встань в нашу рать!

1984 г.




Владимир Котов

Средь традиций самых разных
Есть нелегкая одна:
Если встреча,
Если праздник, –
Значит, пей,
И пей до дна!
Пей одну, и пей другую,
И седьмую, и восьмую, –
Просят, давят, жмут «друзья», –
Ну, а если мне нельзя?!
Ну, а если есть причина
Завтра утром в форме быть,
Значит, я уж не мужчина,
Хоть давись, но должен пить?!



Старый стиль 13Июнь пятница Новый стиль) 26Июнь Седмица 4-я по Пятидесятнице. Глас 2. Петров пост. Монастырский устав: cухоядение (хлеб, овощи, фрукты). Cовершается служба, не отмеченная в Типиконе никаким знакомМц.
© Сайт разработан мультимедиастудией Просветительского центра собора Александра Невского

Всероссийское Иоанно-Предтеченское Православное братство Трезвение Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет Православие.Ru Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 «Сестры» — Ново-Тихвинский женский монастырь Храм святителя Николая Чудотворца при УГГУ Просветительский центр собора Александра Невского Код кнопки:

   Время генерации страницы 0.31491 c.