Главная
Новости
Фотоальбом
Форум
Гостевая
Карта сайта
Главная » Общество православных педагогов » Журнал «Просветитель» » «Просветитель» №3. Духовная культура и образование. »

20.10.2017 | На Покров в Екатеринбургской епархии стартует информационно-просветительская кампания о Царской семье

30.08.2017 | СЕМИНАР по работе со страждущими и их родственниками в деятельности приходских обществ трезвости.

27.07.2017 | В Екатеринбургском духовно-просветительском «Царский» состоялось заседание Совета общественно-государственного движения «Попечительство о народной трезвости».

17.07.2017 | Подводим итоги, намечаем перспективы

- -

- -
Общество православных педагогов

- -  

ПРОБЛЕМА ВОСПИТАНИЯ ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЫ ЛИЧНОСТИ В ПЕДАГОГИЧЕСКОМ ЗНАНИИ

Погорелов С.Т.

Гуманитарная парадигма в педагогическом знании характеризуется множественностью подходов, моделей и смыслов. Необходимость расшире¬ния методологической базы современных педагогических исследований особенно остро ощущается при решении проблем духовно-нравственного воспитания, поскольку понятия «духовность», «нравственность», «религи¬озность», «духовная культура личности» становятся все более актуальны¬ми для теории образования и образовательной практики, а традиция их истолкования прервана.

-

Прошедший XX век в России продолжил и до­вел до логического конца процесс смены са­кральной и сакрализованной культуры куль­турой секулярной и секуляризирующейся. В итоге в отечественном образовании, в педагогической науке, как и в общественной жизни страны, на долгие годы восторжествовал государственный атеизм. Однако это не привело к ожидаемому благоденствию общества и человека, к расцвету педагогического знания. Более того, из советской педагогики исчез человек, вытеснен­ный рационализированными, идеологическими схема­ми. В новых исторических условиях педагогика вынуж­дена вновь обращаться к духовным истокам культуры, в которой в наше время происходит постепенное возрождение сакральных элементов, включение их в со­циокультурный обиход и в практику образования. «Обязательный атеизм» как атрибут идеологического государства медленно, но неуклонно уступает место действительной свободе совести, а государство на деле становится светским, то есть уважающим и поддержи­вающим свободный мировоззренческий выбор своих граждан.

-Соответственно меняется и социальный заказ системе образования. Проблема формирования духовной культуры личности становится одной из определяющих перспектив развития содержания образования. Подтверждением служат поправки к Закону РФ «Об образовании» от 1 декабря 2007 года, в которых законодатель фиксирует, что «основные общеобразовательные программы начального общего, основного общего и среднего (полного) общего образования... включают в себя учебный план, рабочие программы учебных курсов, предметов, дисциплин (модулей) и другие материалы, обеспечивающие духовно-нравственное развитие, воспитание и качество подготовки обучающихся» (п. 6. ст. 9); что «содержание образования должно обеспечить: ... формирование духовно-нравственной лично¬сти» (п. 2, ст. 14).

Возвращается понимание того, что личность как таковая не исчерпывается социальностью, что в основе ее сущности лежат духовные характеристики. Общество и государство, освобождаясь от идеологии, возвраща¬ются к традициям культуры, к ее ценностным духовным истокам. Отечественная система образования, рассматриваемая в этом русле, переживает пору переосмысления ценностных оснований воспитания. Но от тоталитарной идеологии как основы воспитания в советский период истории мы почти на два десятилетия перешли к отрицанию не только идеологии, но и роли воспита¬ния в системе образования вообще.

Однако и эта разрушительная для нашей школы позиция также уходит в прошлое, а в практику возвращаются здравый смысл, подлинно научные основания и воспитательная тради¬ция, основанная на ценностях отечественной культуры. Тот факт, что идеология должна уступить в воспитании место традициям культуры практически уже не оспаривается, но рассмотрение содержания самой традиции, интерпретация педагогических категорий становятся полем ожесточенных дискуссий. Рассмотрим некоторые точки зрения на понима¬ние проблемы воспитания духовной культуры личности, имеющие распространение в сегодняшнем научно-педагогическом обиходе. Широко известна позиция В.В. Зеньковского, который утверждал, что педагогиче¬ские приоритеты должны следовать за приоритетами развития души ребенка: «В школе должна иметь место иерархия задач, которая должна соответствовать иерар¬хии в строении души...» (7, 157).

- Культуросообразность и природосообразность в целостном процессе воспи­тания с этой точки зрения должны ориентироваться на логику духовного становления ребенка, забота о кото­ром для педагога приоритетна в его профессиональной деятельности.

В сегодняшних дискуссиях о содержании духовно-нравственного воспитания многими принимает­ся как отвечающая современным задачам позиция К.Д. Ушинского, который утверждал необходимость в процессе воспитания в первую очередь приобщать ре­бенка к традициям национальной культуры. В его пони­мании человек воспитанный способен жить в опреде­ленном культурном пространстве и вступать в диалог с носителями иной культурной традиции. Он знаком с народными традициями, знает смысл религиозных праздников, обычаев, уважает их. Воспитанный на та­ких духовных приоритетах человек не приемлет наци­онального нигилизма, который в XX столетии показал свою разрушительную силу в судьбах России.

Сравнивая традиции воспитания в разных стра­нах, К.Д. Ушинский писал: «Самое резкое, наиболее бросающееся в глаза отличие западного воспитания от нашего состоит в том, что человек западный, не только образованный, но даже полуобразованный, всегда всего более и всего ближе знаком со своим от­ечеством: с родным ему языком, литературой, исто­рией, географией, статистикой, политическими отно­шениями, финансовым положением и т. д., а русский человек всего менее знаком именно с тем, что всего к нему ближе, со своей родиной и со всем, что к ней от­носится» (11, 279).

Выдающиеся русские философы И.А. Ильин, Н.О. Лосский, П.А. Флоренский и др. рассматривали че­ловека как эпицентр культуры, как ее высшую духовную ценность. По мысли И.А. Ильина человек в процессе приобщения к подлинной культуре обретает свою ду­ховную сущность и становится творческим субъектом. Культурная сущность человека обеспечивает целост­ность его личности и выступает как ведущее ценност­ное основание воспитания. Принадлежность человека к культуре определяет ядро его личности, меру духовно­сти, жизнетворчества.

Для образовательной практики важно, что отече­ственная культурно-педагогическая традиция нераз­рывно связана с этическими нормами православного христианства как своим фундаментом. Многие русские философы (С.Л. Франк, B.C. Соловьев, В.В. Зеньковский, Н.О. Лосский, П.А. Флоренский и др.) утверждали, что воспитание должно быть религиозным в раскрытии божественного происхождения и предназначения че­ловека. В этом педагог находит опору для духовного просветления сознания ребенка и обучения его люб­ви. Знание учения православного христианства и дру­гих мировых религий для воспитанного человека счи­талось ими совершенно необходимым. В этой традиции личность рассматривается как духовное начало, пред­полагающее наличие другой личности и общение лич­ностей. Учение об интимной бытийственной (онтологи­ческой) связи «я» с «ты» и «мы» есть характерная черта русской философии и культурно-педагогической тра­диции на ней основанной.

К сожалению, за годы тотального атеизма в отече­ственном воспитании произошло забвение и утрата православных традиций духовности и свободомыслия, святости и подвижничества. Сегодня поданным соци­ологов в обществе доминирует тип человека массовой культуры, который утратил черты национальной само­бытности, отличается авторитаризмом при одновре­менном переживании комплекса собственной неполно­ценности, обладает неглубокой исторической памятью, агрессивен, настороженно относится к окружающим. Задача формирования духовной культуры личности, опирающейся на национальные истоки, восстановле­ния на этой основе личностной целостности стала как никогда актуальной.

С позиций современной антропологии, сущность человека рассматривается как включающая природное, социальное и культурное начала. Но эти сущности не рядоположены, а составляют иерархическое единство, так как человек целостен. В то же время они не тождествен­ны друг другу и могут вступать между собой в противо­речия, которые служат источником развития. Таково, например, явление акселерации, при котором физи­ческое развитие опережает достижение социальной зрелости. Основным противоречием, определяющим развитие личности, служит несовпадение биологиче­ского и культурного в природе человека. Воспитание есть «окультуривание», «одухотворение» биологиче­ского начала в человеке, его потребностей, инстинктов, не подавление, а сознательное подчинение их требова­ниям культуры через личностные структуры.

В советской педагогике воспитание основывалось на приоритете социального в человеке, игнорируя его культурное начало, что подавляло личность, разрушало ее целостность. Такое воспитание, отрицающее опреде­ляющую роль культуры, не могло разрешить противо­речия между социальным и природным в человеке, по­скольку именно культура объединяет оба эти начала, ибо человек как природное существо входит в социум посредством культуры. Не случайно обращение к куль­турной традиции, к ее духовным основаниям оказалось не совместимым с идеологией советского воспитания.

Рассмотрим соотношение важных для поставлен­ной проблемы понятий «личность», «целостность че­ловека», «духовность», «культура личности», «духовная культура личности».

«Личность» с социальной стороны раскрывается как целостность характерологических и нравственных ка­честв человека, его знаний и умений, ценностных ори­ентации и установок, доминирующих мотивов деятель­ности, способностей творческой деятельности, которые зависят от уровня овладения культурой, созданной предшествующими поколениями. Признаком сформированности личности служит уровень развития ее са­мосознания, то есть осознания своей самотождествен­ности в рамках социума, неповторимости как субъекта деятельности и носителя особого внутреннего духовно­го мира.

Рассматривая личность как сложное системное целое, исследователи отмечают, что эволюция любой системы связана с ее движением к максимальной устойчивости и стабильности по отношению к неблагоприятным внеш­ним и внутренним воздействиям. Эта стабильность обе­спечивается целостностью как фундаментальной характе­ристикой системы. Целостность есть согласованность всех элементов системы и ее единство с внешним миром. Для человека целостность выступает двояко: во-первых, как гармония с окружающим миром, к которой он стремится (если эта гармония нарушена, связь со средой нестабиль­на, человек воспринимает внешний мир как враждебный, неуправляемый); во-вторых, целостность означает гармонию человека с самим собой, когда его внутренние устремления, потребности совпадают с запросами окру­жающей среды. С позиций системного подхода, духов­ность человека можно рассматривать как системообразу­ющий элемент целостности личности.

- «Культура личности» есть система осознаваемых как ценности самим индивидом и ценимых в обществе качеств ума, характера, воображения, памяти, воли, развитых в процессе воспитания. В этом смысле мож­но говорить о нравственной, эстетической, политиче­ской, бытовой, гуманитарной, профессиональной и т.д. культуре личности. Культура личности характери­зует определенный уровень развития творческих сил и способностей человека, выраженный в типах и формах организации его жизни и деятельности, во взаимоот­ношениях с другими людьми, в потребляемых и созда­ваемых материальных и духовных ценностях. Культура личности проявляется в особенностях сознания, пове­дения и деятельности в конкретных сферах жизни: тру­да, общения, художественного творчества, познания и др. Сердцевину культуры личности составляет духовная жизнь человека или духовная культура личности.

Понятие «духовная культура личности» охватывает комплекс качеств, характеризующих направленность личности, сердцевину ее мировоззрения, мировидения, миропонимания, мироощущения. К существенным качествам духовной культуры личности исследователи относят следующие:

- целостность личности как единство и согласован­ность внешнего и внутреннего планов бытия, единство культурного, социального и природного начал;

- устремленность к поиску смысла жизни как опре­деляющему свойству в выборе ценностных приорите­тов в жизни и деятельности;

- потребность в другом человеке как основу нрав­ственности, строящейся на самоценности личности каждого, неприятие отношения к другому человеку как к средству; способность любить, то есть отдавать себя другому;

- стремление к внутреннему самосовершенствова­нию на основе соотнесения своего реального «Я» с об­разом высокого человеческого идеала;

- творческую субъектность как способность и стремление к созиданию в различных видах деятельно­сти, творческому самовыражению и утверждению себя в мире созидательным трудом; осознание духовного смысла своей деятельности;

- развитость исторической памяти, включаю­щей патриотизм, гражданственность, национальное самосознание;

- направленность внутренних усилий на ограни­чение собственного «Эго» и расширение внутреннего пространства Совести;

- способность и готовность любить как возможность преодоления ограниченности собственной индивиду­альности, выход за пределы себя, преодоление одино­чества через отдавание себя, единение с другими.

Целостно духовная культура личности проявляет­ся как индивидуальная Модель Мира (картина мира), определяющая особенности восприятия, оценки и от­ношений человека к действительности.

В системе отношений, раскрывающих уровень ду­ховной культуры, наиболее значимыми являются: от­ношение к познанию как стремление к Истине; отно­шение к человеку как стремление к Добру; отношение к совершенству как стремление к Красоте; отношение к трансцендентному миру как стремление к единству с Духовным началом Бытия. Духовно культурная лич­ность, опираясь на сформированную Модель Мира, способна противостоять навязыванию социальных по­роков, относительных ценностей, защищает абсо­лютную ценность человека и его неотъемлемые пра­ва на свободу духовной жизни и достойные условия существования.

Опишем подробнее отдельные качества духовной культуры личности.

Как уже отмечалось для духовно культурной лично­сти характерна целостность, то есть единство культур­ного, социального и природного в человеке, единство внешнего и внутреннего, рационального и эмоциональ­ного. Человеку свойственно как стремление к познанию мира, так и стремление к эмоционально-чувственной связи с миром. Роль чувственного познания в вос­питании духовной культуры личности приоритетна. «Чувство, в особенности нравственное, вернее ве­дет к истине, чем выкладки разума», - утверждал Л.Н. Толстой. Это справедливо, поскольку истиной разума являются дискретные элементы, диктуемые отдельны­ми желаниями, потребностями, волей. При мышлении чувствами истина обобщается, как бы окрашивая в свой цвет обширную зону бытия, и таким образом умножая ее смысл.

Посредником между чувством и знанием, сердцем и умом выступает вера как личная заинтересованность в предмете, вероятностное предположение желатель­ное для личности. Б. Рассел считал, что вера обязатель­на для человека в интервале перехода от возможности к достоверности. Она и чувство, и знание, и волнение по поводу знания (8, 132). Вера преобразует умствен­ную энергию в душевную и обратно, поэтому относит­ся и к области чувств, и к области знания. «От того, что разум действует на чувства не прямо, а через веру, воз­никает парадокс: можно не знать, но верить, а можно знать, но не верить. Когда у человека нет способности верить, его знания не становятся убеждением» (3, 369). Неспособность верить означает, что человек утрачивает высшее чувство ориентирования в мире. Поэтому спо­собность верить и содержание верований раскрывают­ся как центральная характеристика духовной культуры человека. Как только механизм посредничества пере­стает действовать, как только человек теряет веру, он становится бессильным, и для совершения им поступ­ков становится необходимо принуждение - внутреннее или внешнее. Для духовной культуры личности суще­ственно, что вера, доверие создают предпосылки воз­никновения и развития важнейших личностных качеств милосердия и любви к другому человеку.

Проблема способности и готовности к любви во мно­гом является определяющей духовную культуру лично­сти и общества. Можно сказать, что проблема развития способности и готовности подрастающего поколения к любви оказывается сегодня водоразделом между уходящей и будущей эпохой в воспитании.

Достаточно напомнить, что ведущим качеством лич­ности в теории коммунистического воспитания счита­лась избирательная классовая преданность пролетари­ату и классовая ненависть в отношении других людей, тогда как в отечественной культурно-педагогической традиции, исходящей из православного христианства, таким качеством была способность любить, быть мило­сердным, совестливым. В духовном смысле идеал со­ветского человека - непримиримый классовый борец, идеал отечественной культурно-педагогической тради­ции - милосердный, ответственный, осознающий свою духовную миссию на земле труженик, созидатель, лю­бящий созерцатель совершенства тварного мира и че­ловека, способный к внутреннему усилию по преодоле­нию их несовершенства.

Такой человек способен быть и тружеником, и вои­ном, и творцом. В основе его служения лежит не нена­висть, а любовь к семье, дому, родному краю, Родине, к Богу. Даже в условиях войны, будучи справедливой, ненависть к врагу не заполняет сердце русского челове­ка. Как писал Михаил Шолохов в неоконченном романе «Они сражались за Родину», «... если ненависть к врагу мы несем на кончиках штыков, то любовь к Родине мы храним в своем сердце».

Писатель и философ А. Гулыга убежден в том, что со­временная трагедия русского народа в том, что им утра­чено национальное самосознание. «Большевики доби­лись своего: в стране возобладал групповой интерес, взаимная неприязнь классов и этнических групп, исчезло чувство взаимной общности. Последний раз оно проявилось в Отечественной войне против нацистской Германии. Гитлеровцев мы победили под национальны­ми лозунгами; но вскоре нас стали уверять, что победа классовая» (4, 48).

На чувстве любви, взаимной приязни строилась тра­диционная русская соборность, которая путем «дья­вольской подмены» выродилась в «социалистический коллективизм». Добровольный духовно-нравственный выбор был подменен агрессивным, официальным на­вязыванием материалистического миропонимания и образа жизни. Опираясь на мысль Вл. Соловьева (речь «Три силы»), можно сказать, что подмена христианской любви классовой ненавистью есть та «центростреми­тельная сила», которая направлена на подчинение чело­вечества одному верховному началу, которая стремится «уничтожить многообразие частных форм», подавить «свободу личной жизни» (10, 19).

Грань между прошлым и будущим нашего образова­ния лежит в плоскости выбора духовного основания вос­питания: идеология или культурная традиция; относи­тельные или абсолютные ценности; классовая ненависть или любовь в ее христианском традиционном понимании. Практическое значение этого выбора очевидно - если нравственные ценности относительны, если «нравствен­но то, что служит делу коммунизма» (В. И. Ленин), то, на­пример, убийство Царской Семьи может быть оправдано политической целесообразностью. Если же нравственные ценности абсолютны, и духовная заповедь «Не убий!» не знает исключений, то это убийство - ужасающее престу­пление, о котором как об исторической и человеческой трагедии должен знать каждый школьник. В православно-христианской традиции Любовь оказывается единствен­ной правдой и для мира земного и для мира божествен­ного. Но чтобы быть способным любить, человек должен стать внутренне свободным и разумным (не многознаю­щим или умным, а именно разумным), поскольку только свободное и разумное создание способно любить.

К сожалению, в современной образовательной практике проблема любви соотносится в лучшем слу­чае с проблемой воспитания будущего семьянина, что существенно ее обедняет и ограничивает возможно­сти духовно-нравственного воспитания подрастающего поколения.

Любовь, согласно воззрениям многих выдающих­ся отечественных и зарубежных мыслителей прошлого и современности, выступает как высшая, зрелая форма человеческого отношения, как духовная способность, которой не все люди наделены в равной степени и кото­рая может проявляться в различных видах отношений -между разными по возрасту, национальности, культур­ной традиции людьми; между родителями и детьми; между мужчиной и женщиной; между человеком и Богом. Способность любить выступает мерой того, на­сколько человек продвинулся в своем духовном разви­тии. Она есть достижение внутреннего единства с кем-то или с чем-то вне самого себя. Поэтому воспитание способности любить есть путь развития духовной куль­туры личности и единства общества. Р. М. Грановская отмечает: «Известна только одна страсть, удовлетво­ряющая потребность человека в единстве с миром и в сохранении при этом чувства целостности и индивиду­альности - это любовь» (3, 371).

Любовь - это всегда «встреча», со-бытие, единение, диалог. Воспитание способности любить - процесс, в течение которого необходимо привести в порядок свои мысли, развить до высокого уровня восприимчивость к ценностям и умение их различать, обрести волю прини­мать твердые решения. Добродетель, а любовь высшая христианская добродетель, - это не мягкая расслаблен­ность, но сила, вдохновляющая человека на осущест­вление творческой деятельности. Нормальное духов­ное развитие проходит разные этапы любви. В детстве человек любит себя (нарциссизм), затем он становится способен перенести любовь на другого человека и, на­конец, на сформированный вовне идеал - Бога.

Для полноценного воспитания духовной культуры личности, как уже отмечалось, необходимо раскрыть учащимся смыслы религии. При этом требуемая науч­ность образования не может пострадать, так как взаи­моотношения науки и религии не являются взаимои­сключающими друг друга. Непримиримость науки и религии - это идеологический миф. Практика совет­ского воспитания добилась одного - атеизм стал рас­пространенной бессознательной установкой многих на­ших соотечественников не по осознанному убеждению, а по элементарному невежеству. Анализ высказываний выдающихся верующих ученых-естествоиспытателей показывает, что они: осознают ограниченность своих знаний, своего понимания мира; способны удивляться; обладают независимостью мысли; привержены истине до готовности принять доказанную новую научную истину, даже если она противоречит их прошлому опыту и личным интересам. Приведем показательное выска­зывание основоположника квантовой физики Макса Планка, глубоко религиозного человека: «И религия и естествознание нуждаются в вере в Бога. При этом для религии Бог стоит в начале всякого размышления, а для естествознания - в конце. Для одних он означает фун­дамент, а для других - вершину построения мировоз­зренческих принципов... Религия и естествознание не исключают, а дополняют и обуславливают друг дру­га». Мировоззренческие высказывания неверующих ученых-естествоиспытателей показывают, что они, как правило: абсолютизируют существующий уровень на­учного знания, дают ему ультра высокую оценку; прояв­ляют гордость, эйфорию, упрямство, отсутствие удивле­ния (изумления) в научном творчестве; доминирующим образом обращены к практической пользе, нежели к истине. Апостол Павел говорит об этом: «Знание надмевает... Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так как должно знать» (1 Кор. 8,1-2).

-

Роль религии в современной культуре и образова­нии переосмысливается заново. Но очевидно, что если на вершине осознанного развития людей находится на­учное знание, то на вершине подсознательного - ре­лигия. Философская и педагогическая мысль нашего времени видит необходимость для успешного личност­ного и общественного развития сочетания инновацион­ное с глубинными традициями духовной культуры. Известный английский экономист XX века Д.М. Кейнс писал: «Я предвижу, что мы будем иметь возможность вернуться к некоторым наиболее бесспорным и непре­ложным принципам религии и традиционной доброде­тели, утверждающим, что скупость - это порок, что ро­стовщичество недостойно человека... Мы вновь будем ценить цели выше средств и предпочитать добро поль­зе» (5, 6).

Рост уровня жизни, который уже начал отмечать­ся в современной России, несомненно, будет сопро­вождаться развитием духовных потребностей обще­ства. Свою роль в этом призвано сыграть религиозное возрождение, возрастание интереса к традиционным для России конфессиям исламу, иудаизму, к различ­ным протестантским верованиям, но, прежде всего, к Православию. Прерванный в советский период процесс развития православной культуры во всем ее многооб­разии, в сердцевине которого лежат представления о человеке, выраженные в самобытной этике, эстетике, философии, искусстве, правосознании, педагогике се­годня ширится, творчески переосмысливается, начи­нает играть существенную роль в общественном созна­нии, в образовательной практике.

Православная культура оказывается востребован­ной не только со своей обрядовой стороны, но и как близкая многим система духовно-нравственных ценно­стей, как обладающее тысячелетней мудростью и кра­сотой мировоззрение, как теплое, согревающее в хо­лодном, прагматичном мире душу отношение к миру и человеку на основе добра и любви, духовной свободы.

О судьбах христианства в современности Альберт Швейцер писал: «Что касается ее духовной и этической сущности, христианская религиозная истина остается одной и той же на протяжении столетий. Различия от­носятся только к внешней форме, на которую наклады­вают отпечаток представления, свойственные разным мировоззрениям. ... Духовность, заложенная в этой ре­лигии любви, как очистительный огонь, не может мало-помалу не распространиться на любые представления, которые с нею соединяются. Такова судьба христиан­ства - развиваться по пути все большего одухотворе­ния» (12, 34).

Кратко рассмотрим еще одно важное для воспита­ния духовной культуры личности качество - устремлен­ность к смыслу жизни. Ныне широко распространен­ный принцип полезности, утилитаризма выводит смысл жизни как благо человека вне самого человека, которое оказывается в материальных продуктах человеческой деятельности, в социальных условиях жизни. Принцип нравственности, духовности, совести напротив указы­вает на то, что благо жизни человека находится в нем самом, в осознании человеком собственной природы, собственной ценности, в развитии этой ценности путем бесконечного усовершенствования.

В дохристианских мировоззрениях человек оставал­ся сыном земли, неведомо, зачем землею созданным, неведомо, зачем на веки в землю отходящим. «Смерть непрерывно смеялась над этими великими мечтами, -смеялась над ними и в том случае, когда она прерывала собою веселый жизненный пир какого-нибудь балов­ня судьбы, и еще более грубо смеялась над ними в том случае, когда она обрывала тяжелую цепь страданий какого-нибудь горького неудачника; потому что в этом последнем случае смерть-то именно и оказывалась единственным благом человека, как будто в самом деле он затем только жил на земле, чтобы страдать, и затем только и страдал в своей жизни, чтобы умереть» (6, 71).

Христианская традиция говорит человеку, что он су­ществует не для смерти, и не для посмертного прозяба­ния в виде тени в мифологических обиталищах Аида по представлениям древних греков, а для вечной раз­умной жизни в царстве света и истины. Отстоять свою человеческую личность в вечности можно лишь зем­ной деятельностью, имеющей духовное содержание. Вопрос о смысле жизни - это вопрос о том, стоит ли жить, обладает ли жизнь положительной ценностью, притом ценностью всеобщей и безусловной, ценностью обязательной для каждого. Побудить человека к осо­знанию смысла своего существования - важнейшая за­дача воспитания духовной культуры личности.

Важным показателем духовного развития человека и общества служат художественные приоритеты и, прежде всего, читаемые книги. По читательским предпо­чтениям можно судить о духовной культуре личности, поскольку каждая книга предполагает определенного читателя как человека способного с тех или иных пози­ций различать добро и зло, обладать свободной волей, быть индивидуально ответственным за свои поступки. Так, например, житийная литература в советский пери­од полностью ушедшая из детского чтения, служит од­ним из традиционных оснований отечественной духов­ной культуры. М.М. Бахтин показал потенциальную силу этой традиции, которая, развиваясь, дошла до романов Ф.М.Достоевского, «Отца Сергия» Л.Н.Толстого.

Поучительно в этом смысле угасание русского бы­линного эпоса в XVI-XVII вв., которое связано с событи­ями религиозной жизни народа. В самих былинах пред­лагается несколько вариантов ответа на вопрос, почему перевелись на Руси богатыри. Потому, что, «одолев та­тар, богатыри хвастают, что победили бы и силу небес­ную: после этого убитые враги воскресают, увеличива­ясь в числе» (1, 136). В иных вариантах богоборческая похвальба богатырей завершается тем, что они окаме­нели или скончались в Киевских пещерах (1, 146). То, что богатыри «окаменели» в результате конфликта с «небесными силами», полно духовного значения, яв­ляется фактом духовного сознания народа. На смену былинным богатырям приходят богатыри иного рода, иной духовно-культурной формации - богатыри духа: праведники, святые, пустынножители. Святой в рели­гиозных представлениях остается источником добро-деяний, действенной силой, к помощи которой можно прибегнуть и во времена народных бедствий, и в горестях личной судьбы как к ценностному миру, открытому для личного опыта каждого человека.

В отличие от мира агиографического мир эпоса вне-религиозен, хотя порой былинные богатыри сшиба­ют маковки с церквей, закладывают нательный крест, чтобы пображничать, как это делал Илья Муромец, не веруют «ни в сон, ни в чох, ни в вороний грай», как Василий Буслаев. Эпический мир представляет нижеле­жащую ступень по отношению к христианскому миру в духовной культуре нашего народа.

Путь становления духовной культуры общества, как и отдельной личности тернист и извилист. Поэтому приобщение к духовной традиции культуры имеет ре­шающее значение для становления личности, для цен­ностного самоопределения человека. Житийная лите­ратура еще ждет своей современной педагогической интерпретации в условиях разрушения идеалов и от­крыто навязываемых подрастающему поколению идо­лов потребления.

То личностное начало, которое характерно для хри­стианства, в житийной литературе выступает в живых олицетворениях, и сложные, отвлеченные начала хри­стианства раскрываются для понимания. Так, например, в житии пустынножителя Никандра рассказывается история о крестьянине Симеоне, у которого украли ло­шадь. Крестьянин со своим горем пришел к Никандру. Вопреки ожиданию Никандр сказал, что скорбит не о его лошади, а об укравшем. Крестьянин разочарован: «Ты, господин-отче, почто по воре скорбиши?» Никандр возразил: «О воре прю имеет тот, кто и сам в поспешении греховнем пребывает». А, прощаясь, сказал кре­стьянину: «Пойди, чадо, в дом свой и обрящеся погиб­шее». Конь в ту же ночь прибежал к хозяину, а «тать, еже еха чрез реку, и утопе» (9, 544). Воспитательное значе­ние подобной истории в адекватных педагогических условиях может быть огромно.

Фактом сегодняшней действительности стала без­защитность потребительского духовно дезориентиро­ванного общества перед оккультно-сектанской про­пагандой, как только в обществе оказались снятыми идеологические запреты. Парадоксальным образом общество, казалось бы, победившего атеизма ста­ло легкой добычей оккультистов, астрологов и цели­телей и т. п. Бескультурье мстит за себя, в том числе и за отсутствие культуры мысли в рамках религиозной парадигмы.

Современное образование обязано подготовить личность к осознанному мировоззренческому выбору, дать для него содержательное основание. Для этого не­обходимо с ранних лет приобщать ребенка к духовным ценностям своей родной культурной традиции. Семья, общество, социальные институты образования, госу­дарство начинают осознавать важность воспитания ду­ховной культуры личности подрастающего поколения. Педагогам предстоит период кропотливой методологи­ческой и теоретической разработки адекватного данной задаче содержания образования, его форм и методов. Попытки повторить в современности опыт духовного просвещения XIX столетия, на наш взгляд, малопро­дуктивны и могут привести к размежеванию педагогов по конфессиональным и этническим признакам, что не имеет ничего общего с подлинной духовной традицией отечественной культуры.


Список литературы:

[1] Азбелев С. Н. Историзм былин и специфика фолькло­ра-Л., 1982.

[2] Вентцель К. Н. Свободное воспитание: Сб. избранных трудов. - М., 1993.

[3] Грановская Р. М. Психология веры. - СПб., 2004.

[4] Гулыга А. Русская идея и ее творцы. - М., 1995.

[5] Козловский П. Принципы этической экономии. - СПб., 1999.

[6] Несмелов В. Вопрос о смысле жизни в учении новоза­ветного откровения. В кн. Смысл жизни: Антология/ сост. Гаврюшина Н. К.. -М., 1994.

[7] Педагогическое наследие русского зарубежья. - М., 1993.

[8] Рассел Б. Почему я не христианин. - М., 1987.

[9] Серебрянский Н. Очерки по истории монастырской жизни в Псковской земле. - Псков. 1908.

[10] Соловьев В. С. Соч.: в 2 т. - М., 1989. Т. 1.

[11]  Ушинский К. Д. Избр. пед. соч. -М., 1954. Т. 11. [12] Швейцер А. Жизнь и мысли. -М. 1996.

-



Старый стиль 11Ноябрь пятница Новый стиль) 24Ноябрь Седмица 25-я по Пятидесятнице. Глас 7. День постный. Пища с растительным маслом. Cовершается служба, не отмеченная в Типиконе никаким знакомВмч. Мины (304). Cовершается служба, не отмеченная в Типиконе никаким знакомМч. Виктора и мц. Стефаниды (II). Cовершается служба, не отмеченная в Типиконе никаким знакомМч. Викентия (304). Cовершается служба, не отмеченная в Типиконе никаким знакомПрп. Феодора Студита, исп (826). Совершается служба на шестьБлж. Максима, Христа ради юродивого, Московского чудотворца (1434). Мч. Стефана Дечанского (ок. 1336) (Серб.). Прп. Мартирия Зеленецкого (1603). Сщмч. Евгения пресвитера (1937). Евангельские Чтения2 Сол., 277 зач., III, 6-18. Лк., 73 зач., XIII, 31-35. Мчч.: Еф., 233 зач., VI, 10-17. Мф., 38 зач., X, 32-33, 37-38; XIX, 27-30. Прп.: Евр., 335 зач., XIII, 17-21. Мф., 10 зач., IV, 25 - V, 12 .* Если совершается служба блж. Максима, то на литургии чтения дня и блаженного: Гал., 213 зач., V, 22 - VI, 2. Мф., 10 зач., IV, 25 - V, 12. Святитель Феофан Затворник. Мысли на каждый день года Свт. Феофан (Говоров), Затворник Вышенский (2 Фес. 3, 6-18; Лк. 13, 31-35). "Се оставляется дом ваш пуст", сказал Господь об Иерусалиме. Значит, есть мера долготерпению Божию. Милосердие Божие вечно бы готово терпеть, ожидая добра; но что делать, когда мы доходим до такого расстройства, что не к чему и рук приложить? Потому и бросают нас. Так будет и в вечности. Все говорят: милосердие Божие не попустит вечного отвержения. Да оно и не хочет того; но что делать с теми, которые преисполнены зла, а исправиться не хотят? Они сами себя ставят за пределами милости Божией и оставляются там потому, что не хотят выйти оттуда. Спириты придумали множество рождений, как средство к перечищению грешников. Но осквернившийся грехами в одно рождение может таким же явиться и в десяти других, а затем и без конца. Как есть прогресс в добре, так есть прогресс и в зле. Мы видим на земле ожесточенных во зле; такими же могут они остаться и вне земли, а потом и навсегда. Когда придет всему конец, а ему придти неизбежно, куда девать этих ожесточившихся во зле? Уж, конечно, куда-нибудь вне области светлой, определенной для потрудившихся над собою в очищении своих нечистот. Вот и ад! Не исправившиеся при лучших обстоятельствах исправятся ли при худших? А если же нет, то вот и вечный ад! Не Бог виновник ада и вечных в нем мучений, а сами грешники. Не будь нераскаянных грешников, и ада не будет. Господь очень желает, чтоб не было грешников, затем и на землю приходил. Если Он желает безгрешности, то, значит, желает и того, чтоб никто не попал в вечные муки. Все дело за нами. Давайте же сговоримся и уничтожим ад безгрешностью. Господь будет рад тому; Он и открыл об аде для того, чтоб всякий поостерегся попасть туда. Молитвы Кондак мучеников Виктора, Стефаниды и Викентияглас 4Иже славе, Господи и всех Содетелю,/ Ты в мире явил еси украшенных добродетельми страстотерпцы и мученики,/ да омут непобедимую победу. Тропарь блаженного Максима, Христа ради юродивогоглас 5Наготою телесною и терпением/ обнажил еси вражия коварствия,/ обличая неподобное его деяние,/ зельне стражда солнечный вар/ и нуждныя великия студени,/ мраза и огня не чул еси,/ Божиею помощию покрываемь,/ Максиме премудре,/ о верою творящих память твою честно/ и усердно притекающих к мощем твоим/ моли избавитися от бед/ и падения избежати. Кондак блаженного Максима, Христа ради юродивогоглас 2Вышния красоты желая,/ нижния сладости и телесная одеяния в ничтоже вменил еси/ и нестяжание паче суетнаго мира возлюбил еси./ Ангельское житие проходя,/ скончался еси, блаженне Максиме:/ с нимиже Христа моли непрестанно о всех нас. Тропарь преподобного Мартирия Зеленецкогоглас 2От юности, Богоблаженне, Христа возлюбив,/ отечество оставил еси/ и, всех мирских мятежей уклонився,/ в тихое пристанище пречестныя обители Богоматерни достигл еси:/ отнюдуже уведев непроходную пустыню,/ крестовидною зарею показанную,/ желательне ю обрел еси,/ и, в ней вселився,/ иночествующих собрал еси,/ и сих ученьми своими, яко лествицею восходною на Небо,/ трудолюбно тщался еси возводити к Богу,/ Емуже молися, Богомудре Мартирие,/ даровати душам нашим велию милость. Кондак преподобного Мартирия Зеленецкогоглас 8Отечества, преподобне, и всего мирскаго мятежа уклонитися возжелел еси,/ и, в пустыню вселився,/ тамо во блаженнем безмолвии жестокое житие показал еси,/ и чада послушания и смирения в нем возрастил еси./ Сего ради, дерзновение стяжав ко Святей Троице,/ еже молитися, Богоблаженне, о нас, чадех своих, ихже собрал еси,/ и о всех правоверных, да зовем ти:/ радуйся, отче Мартирие, безмолвия пустыннаго любитель. Тропарь великомученика Миныглас 4Яко Безплотным собеседника/ и страстотерпцем единовсельника,/ сошедшеся верою, Мино, восхваляем тя,/ мира мирови испроси// и душам нашим велия милости. Показать ещё молитвы Кондак великомученика Миныглас 4Воинства исхити привременнаго/ и нетленнаго показа тя Небеснаго общника,/ страстотерпче Мино,/ Христос, Бог наш,// Иже мучеников нетленный венец. Тропарь мученика Стефана-Уроша III, Дечанского, Сербскогоглас 4В терпении добрострадальных подвиг твоих/ многообразныя раны претерпел еси,/ и по кончине своей/ венец от Бога с мученическими лики восприемлеши,/ и в земли кротких достойно водворяешися, блаженне,/ о нас Христа Бога моли/ даровати душам нашим велию милость. Ин тропарь мученика Стефана-Уроша III, Дечанского, Сербскогоглас 4Царство, еже на земли добре окормляя, страдальче,/ и, багряницу нося, смиренно стяжал еси мудрование,/ нищих посещая и сим хлеб раздробляя,/ тем Пребожественная Троица/ Царствия купно и мученичества венцем увязе тя. Кондак мученика Стефана-Уроша III, Дечанского, Сербскогоглас 3В царех благочестно пожив/ и страдания путь прошед, веледушне,/ и страдальцем равночестен венечник явился еси,/ и церковь твоя прославляет тя славно,/ святыми благоуханными мощми твоими освящаема,/ темже почитаем и тайно вопием ти:/ от бед избави нас молитвами твоими, святе. Ин кондак мученика Стефана-Уроша III, Дечанского, Сербскогоглас 4Другаго Константина стяжа тя Церковь благочестием, блаженне,/ и кротостию, правдою и милостынями,/ но и великомученика и страдальца истинна./ Темже и, тобою красящися, вопиет:/ Стефан мне похвала и утверждение. Тропарь преподобнаго Феодора Студитаглас 8Православия наставниче,/ благочестия учителю и чистоты,/ вселенныя светильниче,/ монашествующих богодухновенное удобрение,/ Феодоре премудре,/ ученьми твоими вся просветил еси,/ цевнице духовная,// моли Христа Бога спастися душам нашим. Кондак преподобнаго Феодора Студитаглас 2Постническое и равноангельное житие твое/ страдальческими уяснил еси подвиги/ и Ангелом совсельник, богоблаженне, явился еси, Феодоре./ С ними Христу Богу моляся// не престай о всех нас. Службы11 ноября: Святых мучеников Мины Виктора и Викентия. Святой мученицы Стефаниды. Преподобного Феодора Студита, исповедника. Блаженного Максима, Христа ради юродивого, Московского чудотворца Сайты приходов: Великолукская епархия:Храм Успения Пресвятой Богородицы с. Успенское Казанская епархия:Храм в честь "Казанской" иконы Божией Матери с. Смолдеярово Калачевская епархия:Храм м
© Сайт разработан мультимедиастудией Просветительского центра собора Александра Невского

Всероссийское Иоанно-Предтеченское Православное братство Трезвение Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет Православие.Ru Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 «Сестры» — Ново-Тихвинский женский монастырь Храм святителя Николая Чудотворца при УГГУ Просветительский центр собора Александра Невского Код кнопки:

   Время генерации страницы 0.06938 c.