Главная
Новости
Фотоальбом
Форум
Гостевая
Карта сайта
Главная » Общество православных педагогов » Журнал «Просветитель» » «Просветитель» №3. Духовная культура и образование. »

15.04.2019 | В Екатеринбурге пройдет I Всероссийский хоровой фестиваль регентских отделений духовных учебных заведений

29.03.2019 | Трезвение Беседы для родственников

01.03.2019 | Газета православных трезвенников ТРЕЗВЕНИЕ № 2 (195) Февраль 2019 г.

26.02.2019 | Обет трезвости 17 02 2019

29.01.2019 | Обучающий семинар. «Подготовка социальных работников по организации трезвенного просвещения и помощи страждущим на приходе» I ступень (26-28 февраля 2019 г.)

29.01.2019 | СЕМИНАР «Работа со страждущими и их родственниками в деятельности приходских обществ трезвости».СЕМИНАР «Работа со страждущими и их родственниками в деятельности приходских обществ трезвости».

- -

- -
Общество православных педагогов

- -  

Основы христианской культуры

И.А. Ильин

Редакция продолжает публикацию важных для развития образования работ выдающегося русско¬го философа двадцатого столетия Ивана Александровича Ильина, который основные свои труды создал в эмиграции, но все они посвящены возрождению России и стали, наконец, доступны отече¬ственному читателю. Предлагаемая статья представляет собой четвертый раздел работы «Основы христианской культуры» (Собр. соч. в 10 т. М.: Русская книга, 1996. Т. 1. С.300-315).

-

Культура есть явление внутреннее и органи­ческое: она захватывает самую глубину чело­веческой души и слагается на путях живой, таинственной целесообразности. Этим она отличается от цивилизации, которая может усваиваться внешне и поверхностно, и не требует всей полноты ду­шевного участия. Поэтому народ может иметь древнюю и утонченную духовную культуру, но в вопросах внеш­ней цивилизации (одежда, жилище, пути сообщения, промышленная техника и т. д.) являть картину отстало­сти и первобытности. И обратно: народ может стоять на последней высоте техники и цивилизации, а в вопросах духовной культуры (нравственность, наука, искусство, политика и хозяйство) переживать эпоху упадка.

Из этого одного различения ясно, какое исключитель­ное значение имело в истории культуры христианство. Оно внесло в культуру человечества некий новый, благодатный дух, тот дух, который должен был оживить и ожи­вил самую субстанцию культуры, ее подлинное естество, ее живую душу. Этот дух был чудесным образом внесен во враждебную среду, иудейско-римскую, в атмосферу рас­судочной мысли, отвлеченных законов, формальных об­рядов, мертвеющей религии, жадно-земной воли и жестоковыйного инстинкта. Этим актом культура не могла твориться; она могла только вырождаться. Этот путь вел к омертвлению. И понятно, что люди этого акта (фарисеи) и цивилизация этого уклада (римская) не могли принять этого благодатного учения: они должны были остаться людьми и установлениями «этого мира», которым проти­вопоставляют себя апостольские послания.

Но именно этот дух должны были принять люди, чтобы стать христианами; именно этот дух необходим и ныне христианам для того, чтобы творить христианскую культуру. В чем же сущность этого духа?

Казалось бы, каждый христианин должен был бы не только носить этот дух в себе, ной разуметь его с такою силою ясности, чтобы ответить без труда на этот вопрос. Тем не менее, я попытаюсь очертить его вкратце.

1. Дух христианства есть дух «овнутренения». «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17, 21). Согласно этому, все внешнее, материальное, чувственное само по себе не имеет безусловной ценности и не оправдыва­ется перед лицом Божиим. Это не значит, что оно все­цело и окончательно отметается; нет, но оно является лишь возможностью духа и совершенства: как бы неза­сеянным полем (и какой же сеятель захочет отвергнуть свое поле?), или сосудом для драгоценного вина (и что есть пустой сосуд? но и вино нуждается в сосуде!), или жилищем, не могущим оставаться впусте. Внутреннее, сокровенное, духовное решает вопрос о достоинстве внешнего, явного, вещественного.

Ныне это должно считаться аксиомой всякой куль­туры и особенно христианской культуры. Так, нрав­ственное состояние человека ценится не по его матери­альным последствиям и не по внешней пользе, из него проистекающей, но по внутреннему состоянию души и сердца человека, его переживающего. Так, произведе­ние искусства художественно не тогда, когда «эффек­тна» и «оригинальна» его эстетическая материя, но тог­да, когда оно верно своему сокровенному, духовному предмету. Так, внешняя точность научного описания есть только начало истинного знания. Так, право и госу­дарство жизненны и верны именно там и только там, где на высоте пребывает живое правосознание людей. Так, все хозяйственные вопросы и затруднения разрешаются именно изнутри - через воспитание людей к братству и справедливости; ибо так воспитанные люди найдут и внешние формы братской жизни. Культура творится изнутри; она есть создание души и духа; христианскую культуру может творить только христиански укреплен­ная душа.

-

 

2. Дух христианства есть дух любви. «Бог есть лю­бовь» (1 Ин.4, 8).

Это означает, что Христос указал в любви послед­ний и безусловный первоисточник всякого творчества, а следовательно, и всякой культуры. Ибо культура тво­рит и утверждает; она произносит некое приемлющее и пребывающее «да». Любовь же есть первая и величай­шая способность - принимать, утверждать и творить. В любви любящий сливается, духовно срастается с люби­мым предметом; он приемлет его силою художествен­ного отождествления и самоутраты, он отдает себя ему и принимает его в себя. Возникает новое, подобно тому, как в браке и деторождении; создание же нового есть творчество.

При этом любовь противопоставляется сразу - и от­влеченному рассудку, и черствой воле, и холодному во­ображению, и земной похоти. Но противопоставляется так, что все эти способности, подчиняясь любви и насы­щаясь ею, обновляются и перерождаются. Мысль, дви­жимая любовью, становится силою разума, прилепляет­ся к познаваемому предмету и дает настоящее знание. Воля, рожденная из любви, становится совестною, бла­городною волею и оказывается источником настоящих христиански-героических поступков. Воображение те­ряет свой холод, перестает быть праздной и безраз­личной игрой, загорается духовным огнем и начинает воистину «видеть» и творить. А земная похоть, в про­сторечии именуемая «любовью», не заслуживает этого имени; но, проникнутая любовью, она перестает быть элементарною, страстною одержимостью и начинает осуществлять законы духа.

Вот почему христианин не верит в культуру без люб­ви. Любовь к Богу есть для него источник веры. Брак оправдывается в его глазах любовью. Он не возлагает надежд на ученого, которым владеет нелюбовь к изу­чаемому предмету, а пустое и жадное любопытство. Он не ценит черствой благотворительности. Он не в состо­янии наслаждаться холодным, праздно играющим, хотя бы и ярко-назойливым искусством. Он не ждет разре­шения социального вопроса от классовой ненависти или хитро-расчетливого интереса. И в самую полити­ческую жизнь он вносит начало любви - любви к ро­дине, к нации, к государю. Он требует милости от суда, человечности в обращении с ребенком и солдатом и умеет жалеть бессрочного каторжника, осужденного за зверство.

Христианин знает по внутреннему опыту, что «лю­бовь от Бога» (Ин. 4, 7) и вместе с ап. Иоанном твер­до верит, что «всякий любящий рожден от Бога и знает Бога» (1 Ин. 4, 7, ср. 2, 29 и 4, 16).

3. Далее, дух христианства есть дух созерцания; он учит нас «смотреть» в чувственно «невидимое» (2 Кор. 4, 18, Евр. 11, 27) и обещает нам, что «чистые сердцем», живущие в «мире» и «святости», «увидят Господа» «ли­цом к лицу» (Мф. 5, 8; 1 Кор. 13, 12; 1 Ин. 3, 2; Евр. 12, 14; ср. Ин. 12,45; 14,7).

Бог открывается оку духа. Он есть свет (Ин. 9. 1,5). Этот свет надо увидеть внутренним нечувственным зрением; это нетелесное зрение (срв. 2 Кор. 5,6) возводит нас к Богу. Христианство учит обращаться к Богу не отвлеченным, логическим умствовани­ем и не волевым напряжением, пытающим­ся понудить себя к вере, а непосредствен­ным созерцанием, осуществляемым оком сердца. Бог открывается тому, кто обра­щает к Нему око своей любви. И челове­ческий дух при­зван увидеть Бога так, как глаз ви­дит свет - с той же естественностью, непо­средственностью, непри­нудительностью, радо­стью, благодарением и успокоением. Вот почему люди с «огру­бевшим сердцем» и «сомкнутыми гла­зами» (Мф. 13, 15) не увидят Бога и не уверу­ют, но пребудут слепы (ср., напр., Мф. 13, 15; 15, 14; 23, 17; 23, 26, Ин. 9, 39; 41 и др.). Вот почему сказано: «Я пришел» «в мир сей», «чтобы невидящие видели, а видящие стали сле­пы» (Ин. 9, 39 и ел.); и еще: «И отныне вы знаете Его и видели Его» (Ин. 14,7). И потому ученики Христа име­нуются «сынами света» и «чадами света» (Ин. 12, 36; Еф. 5,8-11).

Христианская вера загорается в духовной очевид­ности, испытываемой оком сердца. А эта очевидность есть дело Божественного откровения и внутренней сво­боды человека. Поэтому дело веры есть дело свободно­го узрения и никакого насилия не терпит; насаждение же веры насилием, страхом и кровью всегда оставалось антихристианским соблазном.

Согласно этому у человека имеется особая, невынудимая сила духовного, сердечного созерцания, ко­торой надо видеть Бога и узнавать все божественное в мире. Эту силу созерцания христианство даровало и завещало всей человеческой культуре. Именно ею добываются высшие, благодатные синтезы в науке; именно она творит всякое истинно художественное искусство; ею осуществляется акт нравственной со­вести; из нее вырастает естественно-правовая инту­иция; ею руководились все великие, гениальные ре­форматоры государства и хозяйства. Сама же по себе она есть не что иное, как молитвенное обращение к Богу. И потому мы можем сказать: христианство заве­щало людям строить культуру, исходя из молитвенно­го созерцания и пребывая в нем.

4. Далее, дух христианства есть дух живого творче­ского содержания, а не формы, не отвлеченных мерил и не «ветхой буквы» (Рим. 7, 6). Не в том смысле, чтобы вовсе не ценилось начало «формы», т. е. предела, зако­на, свершения и завершенности, но в том смысле, что отметается начало пустой, отвлеченной, самодовлею­щей формы, лишенной насыщающего ее и освящающе­го ее содержания. Именно в этом смысле надлежит по­нимать слова Христа: «не нарушить (Закон) пришел Я, но исполнить» (Мф. 5, 17); ибо в греческом оригинале употреблено выражение «напол­нить». Так в христианстве закон не отметается, но на­полняется живым и глубоким содержанием духа, так что «форма» перестает быть «формою», а становится живым способом содержательной жизни, добродете­лью, художеством, знанием, правотою - всею полнотою и богатством культурного бытия.

Вот почему христианин относится с недоверием ко всему и ко всякому делу, где обнаруживается или начи­нает преобладать «формализм», «механичность», «законничество», «буква» и т. д. Ибо формализм искажает все, во что он внедряется. От него мертвеют наука и ис­кусство. От него вырождаются управление, суд и юри­спруденция. Не благодатна и не жизненна формальная мораль. Для воспитания, преподавания и службы фор­мализм убийственен. И пустая форма семьи, не напол­ненная любовью и духом, не осуществляет своего назна­чения. Тогда «форма» оказывается пустою видимостью, отвлеченною схемою, мертвящей черствостью, фари­сейским лицемерием. И потому формализация и меха­низация культуры противоречат христианскому духу и свидетельствуют о ее вырождении. Христианин ищет не пустой формы, а наполненной; он ищет не мертвого ме­ханизма, а органической жизни во всей ее таинственно­сти, во всех ее таинствах; он жаждет формы, рожден­ной из глубокого, духовно насыщенного содержания. Он ищет искренней формы. Он хочет быть, а не казать­ся. Ему заповедана свобода, а не законничество; и пото­му законность вне духа, искренности и свободы не тро­гает его сердца.

5. Дух христианства есть дух совершенствования. «Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш небес­ный» (Мф. 5, 48).

Это не значит, что христианин считает себя «совер­шенным» или по крайней мере «близким к совершен­ству» существом,- вопреки всякому трезвению и смире­нию. Но это значит, что христианин имеет перед своим духовным взором Божие совершенство, которым он и измеряет все житейские дела и жизненные обстояния. Он учится и научается отличать «нравящееся», «прият­ное», «дающее наслаждение», «полезное» от того, что на самом деле хорошо, что объективно-совершенно - и именно потому истинно, нравственно, художественно, справедливо, героично; и, научившись различать эти два ряда ценностей, он умеет прилепляться именно к совершенному, предпочитать его, добиваться его, слу­жить ему, беречь его, насаждать его и в случае надоб­ности умирать за него. Христианин не только созерцает Совершенство, но и себе вменяет в обязанность совер­шенствование: отсюда у него живой опыт переживания

греха и чувство собственной недостойности; он судит себя, обличает, кается и очищается; и в каждом деле, в каждом поступке своем вопрошает о совершенном и зовет себя к нему.

Вот откуда в христианстве этот дух ответственности, самообвинения, покаяния, дух прилежания, добросо­вестности, труда, самообуздания, дисциплины, подви­га. И вот почему христианская культура осуществима только из этого духа и настроения, а преобладание об­ратного духа свидетельствует об отчуждении культуры от христианства. И так дело обстоит во всех областях культуры.

Что есть безответственный, недобросовестный, безразличный к истине ученый? Что есть художник, ищущий успеха, а не художественного совершенства? Может ли настоящий христианин стать бесчестным де­магогом или продажным чиновником, или разнуздан­ным тираном? Дух христианства обращает человека к Богу в небесах и к Божьему делу на земле. Это Божье дело на земле становится Предметом его служения; и самая жизнь его, и дела его становятся вследствие это­го предметными. Этот дух христианской предметности христианство вносит во всю культуру человечества - в семейную жизнь, в воспитание, в службу, в обществен­ность, в хозяйство, в политику, в искусство и в науку. И мнимый «христианин», который, по русской пословице, «на небо посматривает, по земле пошаривает», недо­стоин ни своей веры, ни своего звания...

Таков дух христианства, дарованный и завещанный человеческой культуре. Это дух овнутренения, дух люб­ви, дух молитвенного созерцания, дух живого, органи­ческого содержания, дух искренней, насыщенной фор­мы, дух совершенствования и предметного служения Божьему делу на земле. Уверовать во Христа - значит принять от Сына Божия этот дух как Дух творческой силы и из него творить земную культуру. И обратно: кто верен этому духу, из него живет и творит, тот уже Христов, даже и тогда, когда сам этого не знает и не признает. Ибо «вся­кий, делающий правду, рожден от Него» (1 Ин. 2, 29).

Творить христианскую культуру не значит законничествовать в отвлеченных догматах или понуждать себя к умствованию о предметах, сокрытых от земного человеческого ока; это не значит отказываться от сво­бодного созерцания или творить только «по закону» представителей земной церкви. Но это значит раскрыть глубину своего сердца для Христова Духа и из него об­ратиться к созерцающему восприятию Бога и Божьего мира, а также к свободным и ответственным волевым деяниям в плане Божьего Дела на земле. Ибо так со­зерцающему и действующему человеку дано внести христианский дух во все, что бы он ни начал делать: в науку, в искусство, в семейную жизнь, в воспитание, в политику, в службу, в труд, в общественную жизнь и в хозяйствование. Он будет творить живую христиан­скую культуру. Но для этого он должен, конечно, при­нять Божий мир и зажить им и в нем.

-



Старый стиль 7Сентябрь среда Новый стиль) 20Сентябрь Седмица 16-я по Пятидесятнице. Глас 6. День постный. Пища с растительным маслом. Совершается служба на шестьПредпразднство Рождества Пресвятой Богородицы. Cовершается служба, не отмеченная в Типиконе никаким знакомМч. Созонта (ок. 304). Совершается служба со славословиемСвт. Иоанна, архиеп. Новгородского (1186). Cовершается служба, не отмеченная в Типиконе никаким знакомПрмч. Макария Каневского, архим. Овручского, Переяславского (1678). Прп. Макария Оптинского (1860). Апп. от 70-ти Евода (66). и Онисифора (после 67). Мч. Евпсихия (II). Прп. Луки (после 975). Прпп. Александра Пересвета и Андрея Осляби (1380). Прп. Серапиона Спасоелезаровского, Псковского (1480). Сщмчч. Петра и Михаила пресвитеров (1918). Сщмчч. Евгения, митр. Горьковского, и с ним Стефана пресвитера и прмчч. Евгения, Николая и Пахомия (1937). Сщмч. Григория, Василия пресвитеров, прмч. Льва (1937). Евангельские ЧтенияГал., 214 зач., VI, 2-10. Мк., 29 зач., VII, 14-24, и за четверг (под зачало): Еф., 216 зач., I, 1-9. Мк., 30 зач., VII, 24-30. Мч.: Еф., 233 зач., VI, 10-17. Ин., 52 зач., XV, 17 - XVI, 2. Святитель Феофан Затворник. Мысли на каждый день года Свт. Феофан (Говоров), Затворник Вышенский (Гал. 6, 2-10; Мк. 7, 14-24). "Извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство". Тут перечислены ходячие грехи, но и все другие, большие и малые, исходят из сердца, и вид в каком они исходят - помышление злое. Первое семя зла впадает на мысль сделать то и то. Отчего и как впадает? Часть этих впадений можно объяснить известными законами сочетаний и сцеплений идей и образов, но только часть. Другая значительнейшая часть происходит от самодвижного раздражения страстей. Когда страсть живет в сердце, то не может не потребовать удовлетворения. Это требование обнаруживается позывом на то и другое; с позывом же соединен предмет тот или другой. Отсюда мысль: "а вот что надо сделать". Тут то же происходит, что, например, при голоде: почувствовавший голод, чувствует позыв на пищу; с позывом вспадает на мысль и самая пища; отсюда - достать то или это и съесть. Третья, может быть, более объемистая часть исходит от нечистых сил. Ими переполнен воздух, и они стаями шныряют около людей, и всякий по роду своему рассевает вокруг себя воздействие на соприкосновенные лица. Злое летит от них, как искры от раскаленного железа. Где удобоприемлемость там внедряется искра, а с нею и мысль о злом деле. Этим, а не другим чем либо, можно объяснить неизвестно почему зарождающиеся помышления злые, среди занятий решительно не сродных с ними. Но эта разность причин не делает разности в том, как поступать с помышлениями злыми. Закон один: пришло злое помышление - отбрось и делу конец. Не отбросишь в первую минуту, во вторую труднее будет, в третью еще труднее, а тут и не заметишь, как родится сочувствие, желание и решение и средства явятся. . . вот грех и под руками. Первое противление злым помышлениям - трезвение и бодрствование с молитвою.(Еф. 1, 1-9; Мк. 7, 24-30). Что подвигло сирофиникиянку придти к Господу и быть столь неотступною в прошении? Сложившийся образ убеждений; убеждена была, что Спаситель силен исцелить дочь ее и пришла к Нему; убеждена была, что Он не оставит без удовлетворения прошения ее, и не переставала просить. Убеждения - итог всей жизни, воспитания, ходячих мыслей, впечатлений от окружающего, от встречаемых учений и разнообразных случаев и занятий в жизни. Под действием всего этого работает мысль и доходит до известных убеждений. При этом надо иметь во внимании, что всюду есть и отовсюду теснится в душу человека истина Божия. Истина лежит в сердце человека; истина Божия отпечатлена на всех тварях; есть истина Божия в обычаях и нравах человека; есть она и в учениях больше или меньше. Но всюду же есть и ложь. Кто от истины, тот собирает истину и полон убеждений истинных, спасительных. А кто не от истины, тот собирает ложь и полон убеждений ложных, заблуждений пагубных. От человека ли быть от истины и не от истины - всякий разбери сам, а между тем суд Божий всех ожидает. . . Молитвы Тропарь святителя Иоанна, архиепископа Новгородскогоглас 8Днесь светло красуется славнейший великий Новград,/ имея мощи твоя в себе, святителю Иоанне,/ яко солнечныя лучи испущающия,/ и подающия исцеления, притекающим с верою к тебе./ Молися Христу Богу, избавити град сей невредим от варварскаго пленения,/ и междоусобныя брани, и огненнаго запаления,/ святителю Богомудре и чудоносче,/ небесный человече, и земный ангеле:/ да сошедшеся любовию в память твою,/ светло празднуем, в песнех и пениих радующеся,/ и Христа славяще, тебе таковую благодать даровавшаго исцелений,/ и великому Новуграду заступление и утверждение. Ин тропарь святителя Иоанна, архиепископа Новгородскогоглас 4Господи Боже наш,/ творяй присно с нами по Твоему смотрению,/ не отстави милости Твоея от нас,/ но молитвами святителя Твоего Иоанна/ в мире устрой живот наш. Кондак святителя Иоанна, архиепископа Новгородскогоглас 4Возвеселися явленно Честная Церковь Христова,/ в память днесь приснословущаго святителя Иоанна,/ от великаго Новаграда возсиявшаго:/ и всю страну удивившаго преславными чудодеянии,/ и всеми добродетельми украсившагося./ И по преставлении бо честное тело его обретеся нетленно,/ источающее велия чудеса./ Темже зовем ему:/ о всеблаженне!/ Моли Христа Бога непрестанно о всех нас. Тропарь преподобномученика Макария, архимандрита Каневскогоглас 4Христу, нас ради с Небес сошедшему,/ последовал еси в подвизех твоих,/ Макарие, отче наш./ Егоже моли о нас, ублажающих тя,/ прощение прегрешений даровати нам,/ любовию же и смирением сердца наша озарити/ и спасти души наша. Ин тропарь преподобномученика Макария, архимандрита Каневскогоглас 4Божественным желанием весь сам себе от юнаго возраста Господеви возложив,/ явился еси светильник светлый граду твоему,/ поучая всех истинней вере и житию богоугодному,/ священно-мучениче Макарие, Овручская похвало./ Сего ради, яко агнец непорочный, гонимый от распрелюбивых врагов,/ возшел еси во обитель Каневскую,/ идеже, яко пастырь добрый, душу твою положил еси за овцы твоя./ И ныне ко всечестней раце многоцелебных мощей твоих/ мы, грешнии, со умилением притекающе,/ дар исцеления приемлем, многострадальне:/ ты бо присно источаеши болящим здравие, печальным утешение/ и всем, чтущим тя, всякое исполнявши требование,/ моляся Христу Богу спастися душам нашим. Ин тропарь преподобномученика Макария, архимандрита Каневскогоглас 8Ко всечестней раце многоцелебных мощей твоих,/ преподобномучениче Макарие,/ мы, грешнии, притекающе, дар исцеления приемлем:/ ты бо присно источаеши болящим здравие, печальным утешение/ и всех, чтущих тя, всякое исполнявши требование,/ молящеся Христу Богу спастися душам нашим. Кондак преподобномученика Макария, архимандрита Каневскогоглас 4Нетленною красотою смиреннаго жития твоего/ Бога на земли прославил еси/ и Божественный веры чистоту/ сохраняти люди научил еси,/ страдальческими же подвиги кончину прием,/ от Бога прославлен явился еси,/ преподобномучениче Макарие, отче наш. Ин кондак преподобномученика Макария, архимандрита Каневскогоглас 2Постническое и равноангельное житие твое/ страдальческими уяснил еси подвиги/ и Ангелом совсельник, Богоблаженне, явился еси, Макарие,/ с нимиже Христу Богу моляся не престай/ о всех нас. Показать ещё молитвы
© Сайт разработан мультимедиастудией Просветительского центра собора Александра Невского

Всероссийское Иоанно-Предтеченское Православное братство Трезвение Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет Православие.Ru Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 «Сестры» — Ново-Тихвинский женский монастырь Храм святителя Николая Чудотворца при УГГУ Просветительский центр собора Александра Невского Код кнопки:

   Время генерации страницы 0.06575 c.